Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

Но эта ересь не была осуждена на Вселенском соборе, о ней вообще не знают, или делают вид, что не знают, потому она не противна Богу. Перед нами стоит страшная опасность. Силы зла пытаются расколоть единую от века церковь, и мы должны идти на всё, чтобы дать им отпор. Иначе все погибнем. Ромейская православная церковь против насилия, мы не можем благословлять верующих на убийство даже самых страшных язычников и чародеев. Но это может сделать ромейский император, а он – помазанник Бога на земле. Император велит своим войскам сражаться за веру Христа, и они сражаются так же, как богатыри.

Ваш князь Владимир не подчиняется императору, поэтому богатыри на Руси не подчиняются князю, они подчиняются Анастасу. 

- Ему вера позволяет благословлять верующих на войну, - смекнул Садко. 

- Именно так, и это будет продолжаться, пока князь Владимир – крёстный сын Анастаса не признает над собой власть ромейского императора. А он этого не сделает, я знаю, поэтому, пока он жив, мы можем быть спокойны.

А там, кто знает, может, после падения Царьграда киевский князь станет новым христианским императором. Ромейская держава ведь уже слаба и движется к своей гибели.

- Так ты знаешь, владыка? – удивился Садко, - ты знаешь про Серву Адюльтера и 12 вождей поколения?

- Я знаю только про силы Сатаны, которые вырвались в этот мир, которые подтачивают нашу веру, обращают людей против Христа. Я знаю, что в скором времени готовиться пришествие антихриста, возможно, мы узрим его ещё при жизни, но всё же мы должны бороться, чтобы этого не случилось, и пока церковь едина, он не победит.

 

- Что ж, тогда мы служим одной цели, - с лёгкой улыбкой вымолвил Садко, - и всё-таки нам не по пути, ибо я свободен от богатырской клятвы.

 И он покинул храм. Влажный весенний ветер дул ему в лицо, солнце скрылось под одеялом из серых туч. Позади была целая жизнь, впереди – неизвестность. Купцы ждали Садка на кораблях, всё было готово к отплытию.

- Что ж, братцы, - заговорил он, когда взошёл на лодью.

– Мы снова уплываем, но на этот раз я не знаю, вернёмся ли мы обратно. В Новгород мне возвращаться опасно, друзей у меня здесь почти не осталось, а вот врагов в огромном множестве. Поэтому я не буду осуждать и останавливать тех, кто захочет остаться. Тот, кто поплывёт со мной, очень долго пробудет на чужбине. А посему говорю вам, кто хочет остаться, пусть выйдет вперёд.

Богатыри и наёмники замешкались и переглянулись меж собой.