Записки доктора Тихонина. Дурная наследственность

В высших сферах

– Может быть, нам следует оказать какую-нибудь помощь Т.А.?

– Мы не можем, распоряжение поступило из самой высшей инстанции. Эти разборки происходят между главными претендентами на царство.

– Но почему каждый раз должны страдать невинные люди.

– Не стоит напоминать тебе, что невинных людей не бывает. Ты же прекрасно осведомлен о том, какой была эта милая девушка в стародавние времена. Не оплаченные долги остаются с человеком во всех его рождениях.

– Если бы только человек мог понять причинно-следственную связь неудач настоящего времени с тянущимися из его прошлого проступками, которых он не помнит.

– Тогда тебе должно понравиться, что Дина узнает свои прошлые воплощения и сможет «почистить перышки» своей кармы или еще больше их запятнать.

– Твой «оптимизм» вдохновляет.

– Сколько раз ты был очарован искренними попытками новых реинкарнаций злодеев жить праведной жизнью. И у скольких из них получалось исправиться и хотя бы частично искупить свои грехи? У всех? У половины? У одного из десяти?

– В среднем, у одного из трехсот.

Но это не значит, что Дина не окажется той самой, одной из трехсот.

– Мне кажется, ты испытываешь определенную слабость к представительницам прекрасного пола.

– Теперь ты и мне предъявишь обвинение в греховности моих помыслов.

– Нет, просто ты чересчур мягок и впечатлителен.

– А ты чересчур много общаешься с нашим темным братом. А я все равно подкину Т.

А. мысль написать письмо его бывшему пациенту Бутадеусу.

Мастер иллюзий

Тихона Алексеевича неожиданно посетило воспоминание о Бутадеусе, об этом его самом странном пациенте. Он немедля решил написать ему письмо о событиях, происшедших с Диной и расположился за письменным столом у себя в кабинете. В этот момент в дверь постучали, к нему на прием явился некий господин, который производил впечатление какого-то древнего артефакта. Его пыльного цвета дорогой костюм и ручной работы туфли, также как и его морщинистое лицо были, как будто покрыты вековой патиной.

Темно-серые глаза, прикрытые тяжелыми веками, смотрели вокруг с явной скукой и равнодушием. Редкие волосы грязно-серого цвета свободно свисали до его согбенных плеч. Он тяжело опустился в кресло, предложенное Тихоном Алексеевичем, и произнес скрипучим, низким голосом:

– Негоже вам Тихон Алексеевич прятать у себя опасную преступницу.