Альманах мистических историй

Стоя на эшафоте и обводя взором столпившийся народ, юноша, надеявшийся до последнего дня в справедливый исход расследования и признание его виновным в убийстве всего лишь досадным недоразумением в цепочке судебных дел, только сейчас отчетливо понял, что вынесенный ему вердикт непременно будет произведен в исполнение в этом месте и в эти минуты. Безысходность, охватившая его душу, настолько явственно отразилась на лице, что палач заботливо удостоверился в хорошем самочувствии приговоренного к казни. Могучему исполнителю смертных приговоров ни в коем разе не хотелось, чтобы убийца отдал богу душу до момента затягивания петли и последующего удушения.

Какое же это, прости господи, зрелище, когда кровавый безжалостный убийца преспокойно умирает на эшафоте от остановки сердца вместо того, чтобы дрыгая ногами в смертельных судорогах веселить публику.

Закрыв глаза, юноша вдохнул полной грудью воздух, пропитанный запахами тухлой селедки и прокисшей капусты, легкими ароматами розовой воды от достопочтенной публики, нотками древесного дыма, смрадом сточных вод, текущих по канавам.

Как каждый человек, существуя в мире, привносит в него запахи свойственные лишь ему одному и отличные от запахов истончаемых другими людьми, так и города различаются меж собой, наполняясь неповторимыми букетами ароматов от заполняющих его улицы ремесел. Вся эта невероятная смесь являлась квинтэссенцией города, в котором Стивен прожил всю свою недолгую жизнь и которой он наполнял организм, наслаждаясь последними минутами жизни. Он не чувствовал холодное дыхание приближающейся смерти, отгородившись от неё коконом сотканным из духа родного города.

Секретарь лорд-мэра, неспешно поднявшись на эшафот, зачитал перед затихнувшей толпой приговор и обратился к приговоренному: «Ваше последнее слово».

Стивен окинул взглядом собравшихся и прочитал в глазах каждого из них звериную страсть к смерти. Им уже было неважно виновен или невиновен этот бедный юноша в жутком преступлении. Для себя они бесповоротно решили, что шоу должно состояться в любом случае, а остальное - мелкие пустяки, не идущие ни в какое сравнение с всеобщим воодушевлением и радостью от любования казнью преступника.

- Смотри гадёныш какой, - похрипела низенькая старушенция с поразительно мерзкой физиономией, стоящая в первых рядах, - Укокошил собственного дядюшку, а на лице ни капли раскаяния.

- Молодежь нынче пошла, - вторила ей другая бабулька с лицом стоптанного башмака, горестно качая головой, - Никакого почтения к старшим.