Альманах мистических историй

В тот же вечер, когда могильщики бросали мешок с телом казнённого Стивена в глубокую испускающую смрад канаву, наполненную разложившимися трупами бродяг, попрошаек и прочих исчадий земного бытия, которые то и при жизни не испытывали на себе христианскую любовь, а ныне тем более, в дом покойного Криса Эванса через заднюю дверь тихо пробрался Ник Питерс. Осторожными шагами старичок поднялся на второй этаж, подошёл к двери в самом конце тёмного коридора и трижды постучался в неё.

- Нюхт, это я, - прохрипел старик, задыхаясь после тяжелого подъёма по лестнице, показавшегося ему невыносимой мукой. Дни, проведённые в камере, подорвали его здоровье, которое и без этих злоключений не отличалось в последние годы своей крепостью.

Дверь тихо отворилась. Гость вошёл в освещаемую тусклой свечой крошечную обшарпанную комнату, нехитрый интерьер которой составляли старая деревянная кровать с наваленным тюфяком да покосившийся стул.

- Оно здесь?

Кобольд беззвучно кивнул, подошёл к стене и провёл длинными когтём по кирпичной кладке. Стена, как по мановению волшебной палочки, разошлась и перед взором старика предстала небольшая ниша, до верха заставленная сундуками. Мистер Питерс от удивления присвиснул и, поднявшись с кровати, приблизился к сокровищнице. Собрав все силы, старик снял верхний сундук на пол, отворил его и, склонившись над ним, замер от изумления.

- Вот он ключ к абсолютному счастью, - вставая на колени перед сундуком, вымолвил старик, пересыпая вожделённое богатство трясущимися заскорузлыми руками, - С такими сокровищами я стану богатейшим человеком Англии. Прощай нищее полуголодное существование, постыдное выпрашивание жалких подачек. Отныне все будут сдувать пыль с моих башмаков, надеясь на моё благоволение и снисходительность.

- Ты не бойся, Нюхт, - оторвав взор от богатств, обратился Ник к рядом стоящему кобольду, - Со мной ты будешь как у Христа за пазухой. Ни в чём не будешь нуждаться. Любая твоя прихоть будет тут же исполнена. Я умею быть благодарным, не то, что твой прежний хозяин, держащий тебя в чёрном теле. Хитро ты, конечно, всё устроил, чтобы отвести от меня обвинения.