джокер рейха 2 книга

- Вы не могли этого знать… Никак не могли… Это мои мечты, и я никому их не открывала. И не безумна сейчас, и все происходящее не воспаление сознания… Кто вы? Откуда знаешь… знаете?!

- Не урони фигурку – иначе я погибну, пусть от твоих рук, а не от британского снаряда. А ты будешь горевать, что принесла смерть своему единственному мужу, моя милая Руфи, - Лангсдорф печально улыбнулся, пытаясь пошутить. Девушка сжала пальцами фарфор, аккуратно упрятала его в карман и тут же схватила цепкими пальцами рукав флотского пальто.

Румянец снова вернулся на ее щеки.

- Я видела вас во сне, - девушка решительно сжала губы и наморщила лоб, явно припоминая. – Интересно… И как вы могли видеть мою фотографию с этой фигуркой, если только вчера мы получили конверт с ней? И почему пошутили, что вы мой муж, ваше превосходительство, когда мне еще рано о таком шаге задумываться?! Хотя не скрою, что я, как и все девушки, мечтаю о супружестве, однако сейчас идет война.

- Вот эта фотография, о которой говоришь.

Ты мне ее подарила, когда мы впервые поцеловались, и ты согласилась отдать мне свою руку и сердце. А вот еще две, которые я взял в последнее плавание. Посмотри на них, ты все поймешь сама, Руфи. Это не безумие и не чудовищная мистификация, все так и было. Прими это как данность!

Лангсдорф протянул девушке чуть пожелтевшую от времени фотографию, ту самую, гимназическую. Затем отдал два снимка – где они были засняты вместе с годовалым первенцем, и на палубе перед последним выходом «Адмирала графа Шпее» - супруги Лангсдорфы с сыном-кадетом стояли под поднятыми орудиями кормовой башни броненосца.

– Строчки ты сама написала, как и рассказала мне тогда о своем давнем сне. И на других фотографиях тоже… Ты сама все поймешь…

- Не может быть… Мой Бог!

Адмирал успел подхватить смертельно побледневшую девушку – Руфи потеряла сознание, он крепко прижал ее к себе за хрупкие плечи, успев поймать выпавшие из безвольных пальцев злополучные фотографии. Затравленно оглянулся – хвала Всевышнему – добротная скамья была совсем рядом.

Подняв девчушку своими крепкими руками, Лангсдорф даже не почувствовал ноши – так бы и пронес жену на весу всю жизнь, сколько бы ее не осталось. Но идти было недалеко – через два десятка шагов Ганс усадил Хагер на лавку и усмехнулся, кривя губы.

- Может все и к лучшему… Или наоборот…

Промозглая берлинская погода с мокрым снегом и ветром прогнала прохожих с улиц, даже шуцманн не выходил из будки.