Записки доктора Тихонина. Промысел божий

Вся эта трагикомедия тайно режиссировалась очень умным постановщиком, хорошо разбиравшимся в людях.

Зачет я остался сдавать последним. Я ответил по билету и она, не глядя на меня, начала делать запись в моей зачетке. Потом отдала ее мне и неожиданно улыбнулась:

– Я знаю, что ты в меня влюблен.

– Как вы догадались?

– У парней все написано на лице.

– А вам это льстит или вы к этому привыкли?

– Привыкла, но что до тебя, то мне это льстит.

– Я вам тоже нравлюсь?

– Нет, но тебя хвалят все профессора, они говорят, что ты очень умный.

– Это вряд ли, – произнес я с внутренним ликованием, – но я рад, что из-за этого вы тоже заинтересовались моей персоной.

– Да, заинтересовалась, и я решила, что ты должен стать моим новым любовником.

Я не нашелся, что ответить и стоял перед ней как истукан в полном смятении чувств. Меня возмутило, что она уже все решила за меня, но при этом горячая волна страстного желания обладать ею стучала в моем беспомощном мозгу. Она встала, пошла к двери, закрыла ее на ключ и приблизилась вплотную ко мне.

Посмотрела на меня откровенным взглядом и поцеловала в губы со словами:

– Ты мой сладкий мальчик, маменькин сынок.

Голова моя закружилась, и я стал покрывать ее лицо страстными поцелуями и ласкать все ее стройное тело…. Через минуту она вдруг вырвалась из моих объятий и сказала:

– Это только начало, мы продолжим, если ты придешь ко мне домой, завтра вечером. Вот мой адрес.

Она протянула мне листок бумаги и, собрав бумаги со стола в сумку, направилась к двери с торжествующей улыбкой на лице, помахивая брелком с ключом.

Я простоял в аудитории еще минут десять, приходя в себя и раздумывая над тем, что произошло. Весь следующий день, я мучился сомнениями, но ближе к вечеру я принял ванну, надел самые лучшие брюки, рубашку и джемпер, надушился самым дорогим одеколоном. Когда дверь, в которую я позвонил, открылась, то на пороге стояла моя Дульцинея, то есть Лиля, в легком пеньюаре, слегка прикрывающем ее прелести. Сначала все для меня происходило как в тумане.

Я разулся и прошел в комнату, убогость обстановки которой меня поразила. Там были только кровать, накрытая пикейным одеялом и стол с тремя стульями. На столе стояла открытая бутылка сухого, белого вина и тарелки с колбасой, сыром и хлебом. Мы выпили, есть я, не мог. Мои мысли были заняты только тем, что сейчас может произойти, и как я с этим справлюсь. Когда она подошла ко мне и села ко мне на колени, я полностью потерял контроль.