Эта холодная ночь

Она отнюдь не опечалилась потерей позиций: напротив, отозвалась, беззастенчиво прильнула теснее, обводя прохладными пальцами шрамы Клигана, будто стирая с них отпечатки страданий и боли.

Дикий, яростный поцелуй горячил истосковавшееся по ласке нутро, сминал возводимые годами границы дозволенного и распалял тела, суля, обещая им большее.

Сандор зарылся пятернёй в пахнущие мылом волосы Арьи, несильно, но ощутимо сжал их в кулак на затылке и с трудом отстранился от девочки. Её щёки раскраснелись, зацелованные им губы припухли, грудь прерывисто поднималась и опадала, а большие серые глаза сияли, как безупречная валирийская сталь.

И не было в них ни укора, ни притворства, ни сожаления, — только чистое, неприкрытое желание. Обладать. Отдавать. Стать одним целым.

— Согрелась? — фыркнул Клиган невпопад, дабы разбавить загустевающую смолой тишину.

— Я будто в грёбаном пекле, — лукаво ухмыльнулась Арья и приподнялась на локте.

Далее Сандор неотрывно, словно в полубреду, наблюдал, как Арья, не сводя с него взгляда, встала, выпрямилась, развязала тесьму на измятом воротнике и через голову стащила рубашку.

Пока Клиган мысленно оглаживал каждый дюйм открывшейся сливочной кожи, при этом не двигаясь с места, будто его пригвоздили, Арья без всякого смущения спустила вниз пояс брюк. Вместе с её одеждой падали на пол титулы, правила и условности в голове Сандора.

Полностью обнажённая, подсвеченная пляшущим огнём Арья, ни на секунду не поворачиваясь к Клигану спиной, начала отступать назад — шаг за шагом — к тёплой, заманчиво мягкой постели.

В её движениях угадывалась тихая грация хищника, а в глазах, смотрящих в лицо Сандора прямо, без колебаний, горел вызов и плавилось что-то невыразимо влекущее, завораживающее.

— На кровати всё же будет удобнее, ты так не считаешь? — вполголоса задала вопрос Арья, изогнув бровь.

Сандор, проворно расправившись с собственным ставшим жутко тесным и неудобным тряпьём, без лишних слов сократил расстояние, разделявшее его с девочкой, и поцеловал её сам. Крепко, неистово, жадно, заткнув слабые увещевания совести, а заодно послав в семь адов холод, драконов, войну, праведный гнев Джона Сноу и свою застарелую месть.

Арья тянулась к Клигану, целовала в ответ, обнимала, касалась, открывалась, выгибалась навстречу, и всё остальное теряло значение. Ощущение хрупкого и в то же время сильного женского тела под его загрубевшими пальцами будоражило Сандору кровь, а чувство опьяняющей, острой взаимности прошивало насквозь, как стрела.