Шумер. Искупление Бога.

Наконец, на высоте в пару десятков метров над зиккуратом, он вдруг раскрылся, подобно зонтику, и стал «растекаться» вниз до самой земли, укутывая своей полупрозрачной дымкой весь зиккурат.

Образовалась защитная полусфера, сквозь которую уже не приникали ни молнии, ни струи огня, ни заклятья падавшие с неба. Возник удивительный контраст. Вокруг, строго по границе этого экрана, царил сплошной огненный ужас. Пазузу продолжали бесноваться в небе и беспощадно «курочить» всё вокруг. Вся долина окуталась густым чёрным дымом и едким смрадом горящей плоти.

Ярость божественного оружия уничтожала всё подряд, не щадя никого и ничего. Но, благодаря своему спасительному «кокону», зиккурат аннунаков невредимо стоял посередине всего этого кошмара, как неприступная твердыня. Его ничто не брало. «Кокон» сработал и это было спасение, для всех, кто был внутри него.

Находящиеся в зиккурате люди и аннунаки, облегчённо вздохнули и немного приободрились. Теперь оставалось лишь дождаться помощи, которая была уже в пути. Откуда-то снизу вдруг раздалось размеренное пение ритуальных гимнов. Это спасённые люди, сгрудившиеся на самом нижнем ярусе ступенчатой пирамиды, начали во весь голос радостно славить Богов-заступников.

Свирепые пазузу кружили над неуязвимым монументом словно стая коршунов над добычей, поливая его огнём в бессильной ярости.

- Нам не пробить «Божественный кокон», брат! - крикнул на лету Нергал, - Но, мы и так хорошенько нагнали тут страху. Они это надолго запомнят! Теперь мы в расчёте за Абзу. Но скоро здесь будет Нинурта со всем своим воинством. Дело сделано. Пора уходить. Надо доложить обо всём отцу.

- Нет, погоди, немного, - отвечал Мардук и глаза его светились мстительной яростью, - Осталось ещё кое-что.

- Что ещё?

- Последний привет нашим родственничкам….

Первенец Энки никогда не отличался миролюбивым характером. А тут дух сражения и боевой азарт полностью захватил его. И он не собирался довольствоваться столь незначительным успехом, как разорение полей и селений черноголовых лулу. Ему хотелось кинуть к стопам отца более весомую победу, что-то посущественнее, что могло бы возвысить его в глазах владыки Энки, а заодно устрашить и ужаснуть их общих врагов.