Сначала было слово... (клинок командора-1)

Из него выскочил здоровенный мент с сержантскими нашивками на маскировочной куртке. Он резво протиснулся в окошечко вахты.

- Мне нужен старший дружины Дмитрий Соловьев.

Диме мент не понравился. Наверняка козел. Пользуется властью, чтобы водки добыть, да бабу зажать. Ишь как выкаблучивается.

- Я Соловьев, - нехотя он поднялся.

- Замечательно, - расплылся мент улыбкой крокодила, намерившегося схватить добычу. - Поехали. Ты срочно нужен начальнику горотдела.

- Ладно. Переоденусь – выйду, - попытался тормознуть настырного сержанта Дима.

Куда там!

- Дан приказ – доставить немедленно, - подчеркнул мент, не повышая голоса. Впрочем, с его габаритами кричать не было необходимости. Дима понял, что подняться в комнату ему даже с его-то мышцами явно не дадут. Вон бугай какой. Хорошо, что он, как чувствовал, надел ботинки. И шарф набросил теплый.

Вахтерша по доброте душевной попыталась выступить на стороне студента.

- Ему тут только на второй этаж курточку накинуть.

Сержант посмотрел на нее как удав на кролика.

Сходство было настолько явным, что вахтерша сжалась в комок, бормоча в прострации о дождливой погоде и почему-то теплых носках.

Дима не успел прийти в себя, как они подъехали к милиции. Если бы Соловьев знал, что его ожидает, он костьми бы лег у входа, но не вошел и не поднялся в требуемую комнату. Во-первых, нет, во-вторых, было холодно, и где-то через полчаса он откровенно начал мерзнуть. И, во-первых, его вытянули на скучнейшее собрание, называвшееся инструктажем представителей добровольных дружин охраны общественного порядка.

Он не знал, что накануне, когда высший состав городской милиции и прочих силовых служб изображал из себя лекторов, из областного центра глава ОблУВД лично передал начальнику ГОВД распоряжение приступить сегодня же к формированию дружин содействия милиции, подчеркнув, что ветер дует со стороны МВД России, и если он не уложится в жесткие сроки, пусть пеняет на себя.

Полковник пенять не захотел, обругав себя за то, что не поддержал утром своего зама.

У того мысли оказались сгруппированными в нужном направлении. Но ругайся – не ругайся, а выполнять указание надо. И вот перед ним сидели представители несуществующих дружин и внимали его речи. А начальнику было что рассказать. За долгий срок службы в милиции он набрал столько поучительных моментов, что мог не два часа – два месяца рассказывать, как надо поступать в тех или иных случаях нелегкой милицейской службы.