Воины и рыцари. Истории о приключениях от Древнего Рима до Средневековья (Валерио Массимо Манфреди)

Карфаген веками процветал, не завоёвывая чужих земель и не притесняя покорённые народы.

– Но он проиграл. Значит, его устройство не было предназначено для выживания. Империи необходимы, или, возможно, следует сказать – неизбежны. За падением империи всегда следуют хаос, раздробленность, безумие частных интересов, ведущие к междоусобицам, крови, горю и бесконечным страданиям. Только кочевники могут жить без государственного устройства, потому что у них нет ни территорий, ни городов, ни храмов, ни домов.

Ганнибал снова замолчал.

Солнце коснулось воды, проложив багровую дорожку до самого берега.

– В твоих словах есть доля правды, – наконец проговорил он, – но также верно и то, что ни одна империя не может править всем миром. Вам принадлежит Запад, царству Антиоха – Восток, но ни один из вас не вправе претендовать на мировое господство. Ни одна империя не способна в одиночку править всем человечеством. Если вы победите Сирию, Азия всё равно ускользнёт от вас. У вас не хватит людей, чтобы расставить их гарнизонами отсюда и до Индии, а если вы их и найдёте, то настолько истощите свои народы, что это косвенно вызовет падение вашего государства или вынудит всех ваших граждан стать солдатами вместо того, чтобы быть земледельцами, торговцами, моряками, ремесленниками, строителями.

– Получается, мы должны отказаться от первенства из страха перед последствиями? Это бессмысленно, так никто не поступает и никогда не поступал.

–Вы должны отказаться от решений, которые рано или поздно приведут к краху и вас самих, и мира, который вы создаёте.

В его словах больше не чувствовалось вражды, как в тот день, когда я впервые встретил его в шатре на нейтральной территории, в Заме. Он говорил со спокойствием и мудростью, более присущими философу, нежели воину. И оттого его рассуждения обретали ещё больший вес, ещё большую значимость. Я уже начинал понимать, какой сценарий он рисует в своём воображении. Сколько наших солдат, возвращаясь из военных походов, оказывались нищими и безземельными! Им приходилось продавать свои наделы тем, кто наживался на продаже пленных и военной добычи.

А рабы день ото дня всё больше вытесняли мелких собственников и вольнонаёмных работников. Те, кто всегда жил своим трудом, теперь были вынуждены униженно просить милостыню или искать покровительства у сильных мира сего.

Он заметил, что я задумался над его словами, и продолжил: «Вероятно, вы победите Сирию, как победили в своё время нас. Что ж, это само по себе не так уж и плохо.