Вязь времен-1. Игра воображения

И тут старушка сказала как раз то, что мне больше всего хотелось услышать:

-Может быть, возьмете что-нибудь с собою на память о нас?

Я с трудом подавила острое желание подпрыгнуть на месте и захлопать в ладоши. До сих пор мне казалось, что изводящая меня идея тянет разве что на приступ белой горячки, но со словами Ильзы она обрела реальность, и почудилась мне вполне благонамеренной.

-Не могла бы я взять с собой портрет Генриха…тот, что висит в галерее? Я понимаю, - мрачно добавила я, - что прошу слишком много, но это действительно единственное, что бы мне хотелось.

-Вы можете забрать его, - величественно кивнула она, словно была единоличной владелицей портрета, а заодно и всего поместья, - но как вы объясните свое желание нашему господину?

-Какое это желание ты не сумеешь мне растолковать? – весело поинтересовался предмет нашего обсуждения, появляясь на пороге комнаты.

-Твой портрет, - меня вдруг охватило такое острое отчаяние, что не осталось сил даже на женские уловки, маленькую, карманную ложь, - я хочу взять его с собой.

-Зачем тебе портрет, дорогая, жалкая копия, если оригинал постоянно перед твоими глазами? – он удивленно приподнял брови, напрочь отказываясь понимать то, что просто-таки бросалось в глаза.

Уж не знаю, кого он хотел этим перехитрить. Все было кончено, и жизнь неумолимо разводила все дальше друг от друга. Чудовищная несправедливость этого обстоятельства сломала мою почти идеальную самозащиту.

-Не могу больше! – простонала я, теряя всю свою накопленную твердость, - Ты спрашивал меня, и я не смогла ответить не потому, что не хотела довериться тебе…Черт меня побери, я не знаю, кто я! Я никто, никто! Сто масок, ни одного лица!

Меня колотила самая банальная истерика, но такой силы, что ей невозможно было противостоять.

-Может, я вообще не человек, а только так, игра теней? Игра твоего воображения? – глумливые вопросы срывались с моего языка с безумной скоростью, хотя мне самой не было до конца понятно, жду ли я на них ответа.

-Скорее уж мы все – игра твоего воображения, - с улыбкой парировал Генрих, не ослабляя объятий.

Его убежденность не могла остановить моей истерики, но, по крайней мере, смягчила ее сумасшедший напор. Но как бы то ни было, я слишком хорошо знала, что выбор за мной. Только за мной. И знала, что именно обязана выбрать.