Вязь времен-1. Игра воображения

Можно было подумать, что он обсуждает вовсе не свою участь, лежа на полу под смертельным острием, а чью-то постороннюю судьбу, сидя у камина с бокалом вина. Чисто академический интерес сквозил в его голосе - нельзя не признать, что вел он себя весьма достойно.

Генрих в ответ на этот стоицизм только брезгливо поморщился.

-Не стану марать руки. Оставлю тебе метку на память, и можешь убираться с глаз моих.

Острие его шпаги еле заметно шевельнулось, и щека "кукольника" украсилась небольшой, но весьма глубокой царапиной.

По моим ощущениям она не должна была заживать довольно долго.

-Убирайся, - повторил Генрих, возвращая свой клинок в ножны.

Я следила за ним с первобытным восхищением. Никогда еще я не видела у него такого торжествующего выражения лица. Он стал похож на бога, и выглядел вполне способным создать собственный мир, обустроив его на свой нестандартный вкус. Можно было подумать, что он покончил со всеми своими врагами сразу, и теперь ничто не угрожало ему – ничто и никто, кроме него самого.

Мои ощущения, как это бывало и раньше, выразил Карл. Он отвесил Генриху один из своих утрированно взрослых поклонов.

-Примите нашу благодарность, барон. Вы были безупречны.

В глазах Генриха зажглись так любимые мною насмешливые искры, но тон его остался предельно почтительным.

-Рад служить вашему высочеству, - поклонился он в ответ.

Иоганн исчез так же быстро, как и появился, оставив меня в недоумении, почему он не попытался загипнотизировать еще кого-то из нас.

Должно быть, для этого требовалось время и концентрация, к чему он был уже неспособен.

* * *

-Ну, все, - я больше не могла противиться очевидному.

Мне до смерти обрыдло это бесконечное бегство – тем более бессмысленное, что погоня не могла нам навредить. Разве вот только нашим спутникам. Значит, настало время расстаться с ними. «Самое время», - я твердила себе это, минуты неумолимо складывались в часы, а я никак не могла произнести это вслух.

После короткой стычки с лекарем Генрих не пытался больше пуститься в объяснения.

Он только нахлестывал лошадь, сосредоточенно нахмурившись и не вмешиваясь в происходящее.

-Отступать некуда, позади Москва, - произнесла я стандартную фразу, которую никто, кроме меня оценить не мог.

-Позади – фон Вольф, Москва в другой стороне. Если я правильно понял, мы направляемся именно туда? – вопрос Генриха прозвучал бы в высшей степени невинно, если бы не коварное местоимение «мы».