Вязь времен-1. Игра воображения

-Я приказал ему жить, - печально сказал мальчик, - Он не слушается… Анна, бог зовет его к себе?

Я не отвечала, все старалась собраться с мыслями, и не могла. Они так путались, словно не собирались никогда возвращаться в строй. В одной хорошей книге я прочла эти слова: «Смерть невозможно разглядеть, если она подходит слишком близко». На этот раз смерть подошла ко мне вплотную и решила зачем-то обмануть.

Она прикинулась сном, очень правдоподобно: Генрих лежал в дорожной пыли, глаза его были закрыты…но я не слышала его дыхания, как ни вслушивалась в обступившую нас звенящую тишину.

С этой мыслью мутная паутина опустилась на мое сознание. Она сковала меня крепче зимнего льда: я больше не пыталась понять, что делаю.

Наши преследователи остановились рядом с нами и выжидали, как никогда походя на персонажей какой-нибудь допотопной пьесы. Бесплотные тени, больше никто, доигравшие, к тому же, свои роли до конца.

Карл умоляюще смотрел на меня, наверно, приказывал мне что-то - и все без толку.

Малыш утратил свой дар, я уже понимала это - такие переживания не могли пройти для него бесследно… И почему-то я совсем не придавала этому значения.

Кажется, я из последних сил стучала кулаками по ненавистной дороге, которая, как в долго мучавшем меня кошмаре, привела таки нас к трагическому финалу. Частью сознания я понимала, что нам с Карлом действительно пора, но не могла осознать, имеют ли мои действия сейчас хоть какой-то смысл. Как в своем сне, я будто потеряла под ногами почву, и уже не надеялась когда-либо снова ее обрести.

Я только с остервенением сбивала в кровь кулаки, наказывая себя за то, что стала орудием злодеяния, как ни пыталась избежать потерь. Круг все-таки замкнулся, все, что было предсказано, произошло, и я чувствовала себя волком, загнанным за красные флажки.

-Встаньте, госпожа, - послышался возмутительно спокойный - без тени сочувствия - голос Шметтерлинга, - Вы простудитесь, а кроме того, вы сбили себе все руки - его уже не вернешь, что тут убиваться.

Мальчику лучше отправиться с господином графом, а мы последуем за вами, куда пожелаете.

Практичный подход пиита к действительности оказался камушком, вызвавшим лавину. Все мои установки цивилизованного человека, все инструкции по нахождению в прошлом смело волной глухой, нерассуждающей ненависти.

И коль уж был у меня пистолетик, маленькая, почти бесполезная игрушка, по всем правилам драматургии он должен был выстрелить – хоть однажды.