Вязь времен-1. Игра воображения

В общем, здание было очень красивым и каким-то умиротворяющим.

Однако дверной молоток был истинно замковым: я искренне засомневалась, что смогла бы приподнять его хоть слегка. Постучать мы доверили Шметтерлингу, и получили массу удовольствия, наблюдая за его стараниями. Не прошло и получаса, как ему удалось изобразить некое подобие стука.

А вот отворили нам немедленно. Дверь немного приоткрылась, и на уровне моих колен в нее просунулась морщинистая стариковская мордашка. Меня аж передернуло, когда я поняла, что перед нами не старик, а какой-то фантасмагорический уродец с фигурой ребенка и личиком столетнего старца.

"Двое из ларца" неодобрительно переглянулись, физиономия пиита вытянулась, да и мне стало не по себе. Один Генрих вроде бы ничему не удивился, взглядом остановил публичное выступление, которое было у меня уже на подходе, и буднично обратился к уродцу:

-Доложи, любезный, графиня Корсакова желает говорить с хозяином.

Карлик понимающе кивнул, и шустро засеменил с докладом.

Еще один лакей (на сей раз обычной наружности) в это время провел нас в гостиную. Повсюду в доме почему-то царил полумрак. Даже там, где были окна, они скрывались за плотными занавесями, и только ради нас на столике появился единственный шандал с дюжиной свечей.

В их слабом свете, причудливо искажающем все вокруг, мои спутники представились мне намного благородней и значительней, чем при свете дня.

С четверть часа мы провели, разглядывая друг друга, и лишь по истечении этого времени на пороге комнаты показались два темных силуэта.

В первый момент они показались мне продолжением теней, во множестве скользивших по стенам, но Генрих неторопливо поднялся, за ним вскочил пиит, и я поняла, что к нам, наконец, пожаловал хозяин.

Высокий и какой-то сивый граф не очень заинтересовал меня - прежде всего, он был немцем, дважды немцем, если не трижды. Стеклянная голубизна его глаз напоминала о музыке Вагнера, несостоявшемся торжестве арийской расы и вскинутой в одиозном приветствии руке.

В общем, это был набор стандартов: жестокость, сентиментальность, пристрастие к громкому пению и пышным блондинкам.

"Истинный ариец" в ответ скользнул по мне равнодушным взглядом. Куда уж мне было до его идеалов с этим ведьмовским отливом волос, худощавой физиономией и, - как ни прячь ее - иронией в глазах…

Господин, скромно стоящий позади графа, принадлежал ко всем расам сразу…и ни к одной наверняка.