Вязь времен-1. Игра воображения

Мне надо было только дать ему пару абсолютно бессмысленных (а главное - запоздалых) советов, чтобы ситуация превратилась в стандартную.

-И-и...м-м-м... - поучаствовала я в беседе, повинуясь непреодолимому желанию открыть рот.

По-моему, он даже не заметил, что я вообще что-то сказала. Приступ откровенности еще не миновал, мне предстояло получить свою долю… Вот уж никогда бы не подумала, что он как-то осмысливает происходящее между нами. Я, как выяснилось, пропускала важные детали чаще, чем могла себе позволить.

-Вы слишком добры ко мне, госпожа…И видите во мне того, кем я уже не смогу стать, как бы я этого ни хотел.

-Вот как? И кого же я, по-вашему, в вас вижу? - еле выговорила я непослушными губами.

-Того, кого не существует, - мрачно отрезал Генрих, подливая нам шнапса, - Этот безумный парень подох где-то очень далеко отсюда…я даже не помню, где.

Все, что мне оставалось - это непробиваемый оптимизм.

-По-моему, - выдала я, отпивая из своей чарки титанический глоток, - вы слишком рано его похоронили.

Дальнейшие мероприятия этого вечера безнадежно потонули в алкогольных парах. С горя я злоупотребила напитками, и оттого проследовала в предложенные мне комнаты «на автопилоте». Последнее, что отметило мое угасающее сознание, были трое одинаковых Генрихов, стоящих в трех идентичных дверных проемах, и вежливейшим образом желающие мне приятных сновидений.

«Издевается», – тоскливо подумала я и бесповоротно утонула в объятиях Морфея.

Глава 6.

С утра я находилась не в своей тарелке, а все потому, что наступало полнолуние. В такое время я всегда становилась окончательно непредсказуемой. Перепады моего настроения могли кого угодно вывести из себя, а недовольство собою превращалось в настоящую манию. Так что даже в самой слабой форме мой "синдром полной луны" могли вынести немногие.

На этот раз все усугублялось тяжким похмельем и простоем в работе. Генрих, которому я не без удовольствия предоставила полномочия старшего в группе, отослал остальных на какую-то мифическую разведку.

Блуждания привели меня, в конце концов, в библиотеку – изобилие шкафов, набитых книгами, всегда вызывало у меня самые теплые чувства. Невзирая на все свои путешествия и разнообразный жизненный опыт, я так и осталась книжной девочкой, благоговеющей перед печатным словом.