Полюдье

Пропадет их мастерство, забудется, и только расписные горшки да кувшины напомнят о былой славе. Спустя годы в Рожке или в самом Белограде кто-нибудь возьмет в руки блюдо, а на нем — бегут лопоухие зайцы и летят к прудам толстобрюхие сизые утки. И скажет тогда: «Были же мастера!» И, быть может, день его станет легче, а трапеза радостнее.

В церкви было теплее и сладко пахло смирной. На алтаре горела лампадка, свет которой раскинулся в стороны лучами Солнца. Софья подошла ближе и опустилась на колени — те больно уперлись в каменный пол.

Она запрокинула голову и взглянула под купол, который днем был залит солнечным светом, а сейчас утопал во тьме. Оттуда, окруженный языками благого пламени, на нее взирал лик Первенца Божьего, Андера. Софье стало стыдно. С непокрытой головой она ворвалась в дом Господа посреди ночи и теперь собиралась молиться. Нет, ночь — время зла, и помыслы ее будут отравлены лунным светом. Опустив голову, Софья произнесла слова молитвы Тридцать третьего дня: «да избави от искушения и от зла в сердце моем…» и поднялась на нетвердые ноги.

Откуда-то справа, из темноты нефа, протяжно мяукнула кошка. На нее шикнули: «Не оскорбляй Господа Нашего!» и умолкли. И голос, и кошка. Софья застыла на месте, будто забыв, что именно их она и искала. Когда страх наконец отпустил ее, она зажгла одну из свечей на алтаре о лампаду и прошла в неф. Маленький огонек осветил яркие фрески на колоннах, а за ними — свернувшегося в углу мужчину. Полностью седой, в рваной шубке из бараньего меха, он прижимал к животу полосатую кошку.

Софья не видела ее усов, но знала, что один из них черный.

— Микола! — не выдержала она. — Откуда у тебя наша кошка?

— Ясно откуда, посадница, — как ни в чем не бывало ответил юродивый, сощурившись от света свечи. — От Илюши.

— От Ильи?! — Софья задохнулась. Ее крик разнесся по нефу, затерялся где-то под куполом. — Когда Илья отдал ее тебе? Когда ты его видел?

— Не отдал, Софья Вольговна.

— Что? Откуда она тогда у тебя?

Микола будто смутился, прижал кошку к себе сильнее.

Та пискнула и почесала мордочку лапой, готовясь ко сну. Свеча в руке Софьи задрожала: по стенам заплясали косые тени, изуродовавшие фрески над головой блаженного до неузнаваемости.

— Я ее нашел.

— А Илья? — растерянно спросила Софья.

— А Илюша ее оставил, чтобы она вернулась домой.

Горло сдавило в рыдании, но Софья не проронила ни звука. Раздался скрип двери со стороны алтаря. Осторожные шаги по каменному полу.