Замуж до утра

Я, конечно, переживала, что разутых нами людей обнаружат, но… давайте будем честны: живым обувь куда более необходима, чем мертвым.

— Прости нас, Господь, — со вздохом я подняла глаза к небу. — Нам, правда, очень-очень нужны эти сапожки.

Мне достались стоптанные туфли. Не теплые, неудобные, но с твердой подошвой, и теперь я не рисковала поранить ступни об осколки или ржавый гвоздь.

— Мы не вернемся в то здание, — сказал Риган, осматривая улицу. — Укроемся в одной из пустующих комнат, разведем костер и погреемся, прежде чем отправиться на поиски еды.

— Вам правда нужен ответ на этот вопрос? — спросила я ошеломленно. Ответом Ригану стало громкое урчание моего живота.

Я залилась краской. Мама всегда говорила мне, что мужчина не должен слышать таких звуков. Но еще она говорила, что я не должна смотреть мужчинам в глаза дольше трех секунд, не показывать им оголенные части тела и, уж тем более, не спать с ними в одной постели.

Я нарушила все ее заповеди, так какая теперь разница, что можно, а что нельзя?

— Я голодна и очень сильно.

Риган нашел для нас укромное место. Комната с заколоченными окнами, каменным полом – что само по себе было чудом. В нее мы принесли тряпки, щепки и ветки – ради последних пришлось испортить одно деревце.

Оставалось найти огонь.

— Я схожу один, ладно? — Риган виновато посмотрел на меня. Стянул с себя жилет и протянул его мне: — Не абы что, но, может, согреет хоть немного.

Я отказываться не стала. Надела жилет на платье, удручающе окинула взглядом туфли и порадовалась, что в комнате нет зеркал и я не могу видеть со стороны, в кого превратилась дочка богатого владельца корабельных верфей всего за одну ночь.

Риган ушел, и я перестала дышать, чтобы не привлекать ничье внимание. В доме, где мы обосновались, жил кто-то еще: я слышала болезненные стоны и ругань. Встречаться с нищими незнакомцами, способными убить за одежду, было не лучшим приключением.

Впрочем, может быть, нищие никого не убивают. Но когда пять лет назад я спасала Бранду, она умирала под забором, избитая бедняком за кусок хлеба. Хлеб тот Бранда честно заработала…

Честно. Сейчас это слово никак не ассоциировалось у меня с бывшей подругой.

В коридоре раздались шаги, направляющиеся в сторону нашего с Риганом убежища. Тяжелые, медленные. Кто-то волочил свои ноги, с трудом передвигая ими, и громко, протяжно дышал.