Замуж до утра

— Напился вдрызг! — рявкнул муж, оборачиваясь на дом.

— А когда мы выезжаем? — не поняла я.

— Не сегодня, уж точно. Я его не смог разбудить. Лежит у печи пьяный в стельку.

— И что же нам теперь делать?! Давайте украдем телегу, Риган!

— А лошадь?

Я прикусила губу. Дала волю слезам, но тут же зло вытерла их – обещала Ригану не плакать, значит, не буду!

— Я видел здесь неподалеку постоялый двор, пойдем туда.

— У нас нет денег!

— Оплатим услугой, — мужчина взял меня за руку.

Точнее, бесцеремонно схватил и повел в город.

Какой услугой он собрался платить за ночлег, я думать не хотела. Нет, ну явно не моим телом предложит торговать. Нет же?

— Подождите-ка, — я затормозила, и туфли увязли в размытой дождем глине. — Вы хотите, чтобы я… С хозяином ночлежки… За комнату?!

— Интересные у вас фантазии, — хмыкнул Риган. — Но нет.

— А как тогда?.. — в голове мелькнула ужасающая мысль. — Вы сами?!

— Боги, Аманда, — Риган расхохотался.

Его смех, бархатистый и хриплый, прокатился над ночной улицей, но был заглушен шумом дождя. — Хозяин постоялого двора не откажется от крепких мужских рук. И у него явно есть свободные комнаты. Бесплатно, конечно, нас не поселят, но если я предложу ему выполнить за него какую-нибудь грязную, тяжелую работу, то он согласится.

— А если нет?

— Тогда переночуем в любой пустой комнате в одном из нежилых домов.

— Я уже готова идти в Лондон пешком, знаете ли.

Сутки – и мы на месте. Или того меньше.

— Отправимся завтра с утра, — кивнул Риган.

Я не поверила своим ушам. То, что я сказала, было шуткой. Неужели Риган и впрямь задумал преодолеть девятнадцать миль пешком в такой холод, не имея теплой одежды? Ему она не нужна, но мне-то!

— Надеюсь, вы шутите.

— Ничуть.

— Я обморожу себе лицо и руки.

— Найдем какую-нибудь одежду.

— Снова снимем с трупов? Почему тогда не сделали этого сразу, вместе с обувью?

— А на них было пальто? — хмыкнул Риган.

— Не припомню.

— Хорошо, — пробормотала я. — Но если я не дойду, то вам придется тащить на себе мое окоченевшее тело. Я дочка Ландорфа Болейна, и должна быть похоронена на Хайгейте, а не в канаве.

— Почему именно Хайгейт?

— Там похоронена моя мама, — уже тише ответила я и больше не произнесла ни слова, мыслями уйдя к собственным похоронам.