Замуж до утра

Разве похитители не думали, что мы запросто вернемся? Не в тот же день, но спустя один или два… Если они хотели избавиться от нас, то… убили бы. А если убить нас у них рука не поднялась, то увезли бы подальше. Верно? Значит, Паркер и Ханна были уверены, что мы… Мы не выберемся, Риган.

Мужчина перестал жевать. Вытер ладони о тряпку, лежащую на столике, и скрестил руки на груди. При этом он не отрывал от меня внимательного, вдумчивого взгляда.

Я дрожала не столько от холода, сколько от осознания собственной правоты, так резко ворвавшейся в мою голову.

Дребезжало оконное стекло от ветра. С улицы доносились крики – кто-то подрался или встретился с голодным бешеным псом. А в нашей комнате при свете свечи было тихо и… пугающе напряженно.

— Честно признать, я об этом даже не подумал, — хрипло сказал Риган спустя долгие минуты молчания. — Непростительная халатность для охотника.

— Вы ведь не колдун, а просто охотник. Вы не могли знать всего. Вы ведь не колдун?

— Нет.

— А дар охотника? Он ничего вам не подсказывает?

Риган негромко рассмеялся:

— Вы думаете, у охотников есть какой-то дар?

— Но Ванесса сказала…

— Возможно, она имела в виду наше бесстрашие и физическую силу – вот весь наш дар.

Мы – простые люди, добровольно сложившие свои жизни на алтарь борьбы со злом. Мы отказались от семей – так было нужно. Потеряли всё, что имели, чтобы изо дня в день защищать королевство и наших близких от нечисти.

Договорив, Риган закусил нижнюю губу с такой горечью во взгляде, что я сразу поняла, как больно ему говорить о своем выборе.

— А Ханна? Вы ведь общаетесь с ней?

— Ханна была еще совсем малышкой, когда я ушел в Корпорацию Охотников. Мы не виделись много лет, а год назад она нашла меня. Сказала, что не считает меня предателем, и что хочет быть со мной. Через нее я мог узнавать, как дела у моих родителей… Я опозорил их тогда, когда молча ушел. И пусть общество не знает, кем я стал – об этом запрещено говорить, – все только и судачат о том, что Риган Вуд, младший сын Алекса Вуда, пошел по наклонной.

Будучи рожденным в богатой семье, я, по мнению журналистов, превратился в безработного пьяницу. Мама едва пережила такой удар, ну а я не мог оправдать слова журналюг и признаться ей, что защищаю ее и всё королевство.

— Почему? Она же ваша мама! Она обязательно поймет и простит…

— И погибнет. Любая разумная нечисть, которой я наврежу, но не сумею убить, отомстит мне через мою семью.