В пепел. Очень большая игра

Но ответ все равно получил – похоже, его напарник собственной осведомленностью страшно гордился:

– Когда мужик старой крови берет за себя бабу не из своих, у них только пацаны рождаются. И почему-то никогда не смески, всегда лишь чистые рессы. Именно старая кровь, не разбавленная. А вот девки – нет, девки только от своих баб бывают. Потому и мало их. Не каждому даже с патлами по карману.

– Так их что, и правда покупают? – чуть оживился первый. – Не брешут?

– Правда, ага. Только вот чтоб именно за деньги – редко.

Чаще договора какие между родами, обязательства всякие…

– Погоди, а смески тогда откуда?

– Да ниоткуда. Нету их, почитай. Потому как для этого надо, чтобы рессу за себя кто-то из наших взял. А кто ж нам даст, если там самим не хватает?

– Сам-то откуда знаешь?

– Да жил я одно время на севере. Прямо в столице их, в Сонресорме.

– Ясно. А правду говорят, что когда-то ихним не только север был, но и все имперские земли?

– Ну да. И не только имперские. Соседи тоже себе кое-чего успели к рукам прибрать, когда их наш генерал Кансти вырезал почти всех.

Ну, как раз в ту войну, когда империя появилась.

– Потому, видать, и ненавидят их многие, – неожиданно мудро заметил первый.

– Да не, – отмахнулся его собеседник, – чушь это все…

Щуплый молоденький парень, прислонившийся к трубе неподалеку, лишь похмыкивал, слушая их разговор. Сам-то он мог похвастаться гораздо более полными сведениями на этот счет, но особого желания делиться ими не проявлял. Кроме нетипичной осведомленности, похвастаться он мог чуть великоватой для него форменной курткой, натянутым на самые уши картузом со значком младшего помощника механика и очень острым слухом.

О последнем, впрочем, знали далеко не все. Та пара, что перемывала кости рессам, не знала точно, потому и чесали языками не стесняясь.

Кочегары тем временем успели обсудить не только самого беловолосого, но и его жену с прислугой – последних оказалось на удивление мало: невысокий щуплый дядька, похожий на камердинера; плечистый, но гибкий чернявый парень со скупыми движениями и цепким взглядом – охранник, судя по всему, хоть сам и не старой крови; да высокая худая девка – наверняка прислуга для жены.

Вот как бы и все. Так что денег, видать, не слишком много, несмотря на косы...

Парнишка, давно потерявший интерес к пустому разговору, отклеился от своей опоры и загремел по трапу вниз, шустро перебирая ногами и нацеливаясь на тот вход, возле которого рессы и маячили.