В пепел. Очень большая игра

Кавалеры тоже принарядились в черное и официальное, а потому морщились, когда на них сыпались крошки, но куски выпечки, специально доставленные для этого из кухонь, передавали своим леди беспрекословно, иногда даже с улыбками.

Впрочем, чем ближе к горизонту опускалось солнце, тем меньше оставалось желающих торчать на открытой палубе. Пассажиры чинно и массово потянулись в оба ресторанных зала лайнера – носовой и кормовой, чтобы успеть не торопясь и со вкусом поужинать до начала музыкальной части вечера.

Сегодня в большом салоне анонсировали выступление скрипача, главным талантом которого, по мнению кое-кого из критиков, было умение дарить публике томные взгляды, и дамы уже охали в предвкушении. Кавалеры же снова морщились, но программки концерта добывали им столь же беспрекословно, как и корм для чаек.

Пепел в образе госпожи Поудди целиком оккупировал на второй палубе небольшой диванчик, поставленный далеко от борта, а потому кормильцам птичек совсем неинтересный, и в ожидании запаздывающего Енси вспоминал, чем закончился их недавний разговор с Шоралтом.

– А госпожа Шарот? – спросил тот, обдумав все сказанное Пеплом насчет Лит. – По-моему, как раз ее подвиги во славу вашей конторы девочку и вдохновляют? Разве нет?

– Да. Но Шарот – история отдельная, – дернул он в ответ уголком рта. – Душу ей выжгло гораздо раньше, чем эта дама к нам пришла. Знаешь, как погиб ее муж?

– Слышал.

– Тогда и понимать все должен сам. Кстати, бабушка от дел отошла сразу, едва достала его убийцу.

Так что там явно другое. Но насчет «вдохновляется» ты, боюсь, прав.

– А может, не Шарот, а твоя мать? Про шпионские подвиги рессы Лиссерине тоже ведь не просто так слухи ходили.

– За ней стоял Варан. Она была лишь его тенью. Литси же хочет отбрасывать тени сама. И с каждым годом вязнет в этом все глубже, наплевав на остальное. И на остальных.

– Полагаешь, дети могут ее успокоить? – скептически изогнул бровь Ралт.

– Уверен, – без колебаний кивнул он в ответ.

– Даже моя жена, родив третьего, угомонилась с самолетиками, и теперь предпочитает заниматься изобретениями, а не лично нарезать петли в небе.

– Что, совсем не нарезает?

– Не, ну не совсем, конечно, – Пепел все же не выдержал и поморщился, – но хотя бы пять дней в неделю на аэродроме уже не торчит.

– У Лит не тот характер, – Ютиси качнул головой, не соглашаясь, – чтобы просто усадить ее в спальне, иногда выпуская в детскую.

– Знаю.