Дом чернокнижника

И быстро отряхнул пальцы о полу шубу.

«До него только сейчас дошло!» – понял Алеша.

Сердце его прорезала такая боль, что он застонал – по счастью, почти беззвучно, так что на гомонящей площади никто этого не заметил. Уж он-то, Алексей Востриков, с самого начала знал, какую смерть принял его мэтр – поскольку при его кончине присутствовал.

Тогда, неделю назад, он открыл замок клавесина, как только шаги пришлецов начали стихать. Удивительное дело: боль из натруженных Алешиных рук сама собой пропала.

А все его тело подрагивало от захлестнувшей его горячей силы. Его кровь будто потекла по жилам вдвое быстрее. И даже в темноте закулисья он смутно различал очертания предметов – как если бы приобрел кошачье ночное зрение. Да он и всегда неплохо видел в темноте. Его матушка говорила ему когда-то, что эту свою способность он унаследовал от бабки.

Свою верхнюю одежду Алеша всегда оставлял у себя – в махонькой, зато отдельной комнатке, выделенной ему как придворному музыканту. И теперь ему пришлось бежать туда – на второй этаж – чтобы одеться и обуться.

Но не мог же он выскочить на мороз в одном исподнем? Кое-как он натянул тулуп прямо на тонкую рубашонку, нахлобучил на голову овчинный треух и сунул ноги в валенки. Только после этого выскочил в переулок, куда обращены были задние двери царевниных палат.

Пока Алеша бежал к выходу, ему чудились в отдалении дома встревоженные голоса, вскрики и женский плач. Однако он отнюдь не был уверен, что всё это ему не примерещилось.

В переулке, куда он выскочил, было почти светло: в небе сияла луна, окна царевниного терема давали освещение, да и от снега вокруг казалось светлее. Нынешняя зима выдалась суровой, снежной, и даже сейчас, когда уже наступил март, уходить явно не желала. Но в этой разбавленной тьме видны были только следы от санных полозьев на снегу, да оттиски лошадиных подков и сапог с квадратными ногами. Ни саней, ни всадников Алеша не видел.

Он закрутился на месте, как весло в лодочной уключине – пытаясь понять, в какую сторону солдаты повезли мэтра.

Оба конца переулка одинаково уходили в безвидную тьму, но слева от себя Алеша уловил конское ржание и отдаляющийся перестук копыт. Придерживая одной рукой спадающую шапку, он со всех ног помчал туда.

И то, что он бежал так быстро, чуть было его не сгубило.

За мэтром солдаты прибыли на двух санях. И арестанта, которому веревкой стянули руки за спиной, усадили на передние.