Дахака

Внезапно рот матери слегка приоткрылся, и с ее уст слетели четкие слова. В кухне прозвучал знакомый, слегка хрипловатый голос.

— Сделай то, что велит Унташ.

Жрица вздрогнула:

— Что?!

— Сделай то, что велит Унташ, — повторила мать.

Девушка почувствовала, как начинает кружиться голова. Воздуха стало не хватать. Непроизвольно она дотронулась до основания шеи и глубоко вдохнула. Жрица была в смятении. Она по-прежнему не понимала, как такое возможно — увидеть здесь собственную мать, урну с прахом которой она сама отнесла под могильный курган.

Но еще сильнее ее поразило то, о чем та сейчас просит. Как такое вообще возможно? Неужели она разделяет планы изверга-старейшины?

— Я... я... я не могу, — выдавила девушка.

Брови матери поползли вверх. Капли овощного сока продолжали медленно стекать по лезвию на пол.

— Почему?

— Да разве это важно? — Арчита начинала потихоньку приходить в себя. — Скажи лучше, как это возможно?! Ведь я сама...

— Почему? — так резко перебила мать, что дочь вмиг снова опешила.

— Почему.

.. что?

— Почему ты не можешь сделать так, как велит Унташ?

Арчита сглотнула:

— Его помыслы гневят богов. А ты сама прекрасно знаешь — мы должны чтить их заветы.

Мать не ответила. Она продолжала смотреть на дочь, вскинув черные брови.

Шумно выдохнув, девушка добавила:

— Поэтому я и стала жрицей. Чтобы нести людям волю богов и наставлять их на путь истинный. Чтобы Богиня-мать была довольна мной и гордилась своими детьми... — на мгновение она замялась, но потом продолжила, — чтобы не повторилось то, что случилось в Мохенджо-Даро.

Никогда. Мы должны чтить заветы богов.

— Сделай так, как велит Унташ, — невозмутимо повторила женщина.

— Мама! — воскликнула Арчита. — Ты что, меня не слышишь?! Так нельзя! Я не могу! Это...

Девушка осеклась.

В глазах матери что-то блеснуло... а затем ее зрачки начали расширяться. Медленно, они заполняли белки, поглощая их, словно бездонная пропасть. Арчита в ужасе наблюдала, как меняются знакомые черты. Морщины углубились. Глазницы впали. Вены вздулись на руках.

Пальцы крепче сжали кухонный нож, по лезвию которого продолжал стекать сок овощей.

— Сделай так, как велит Унташ, — голос женщины стал утробным и грубым, — сделай так, как велит Унташ.

Арчиту замутило. Разум отказывался воспринимать то, что происходит. Паника, с таким трудом сдерживаемая до этого момента, вырвалась наружу и затопила сознание. Перед глазами все поплыло и начало двоиться.

«Это все не правда... это все не правда... это все не правда!».