Дахака

Подойдя ближе, жрица услышала еще одного человека. Хрипловатый тон.

— Ты и вправду хочешь узнать больше, солнце мое?

— Конечно! Это же так весело!

— Весело, дитя мое? — голос мужчины звучал ласково, пусть и нарочито строго. — Так слушай же. Если осел не подходит к грузу — пододвинь груз к ослу.

— Ха-ха-ха! — вновь раздался веселый смех ребенка. — Ослы такие упрямые!

— Истину говоришь. А вот еще. Богатство не в золоте, а в душе.

— Хи-хи, поэтому мы живем в этой развалюхе, да?

Арчита добралась до угла дома и медленно завернула.

Возле стены хижины пристроилась узкая лавочка. На ней сидел мужчина средних лет с черными волосами и такой же черной бородой до груди. Худое, но подтянутое тело прикрывало светлое одеяние и теплая накидка из козьих шкур. Рядом на траве расположился мальчуган, не более десяти лет от роду. Скрестив ноги в кожаных сандалиях, он буквально смотрел в рот мужчине и с жадностью ловил каждое слово.

— Да, сын мой, верно молвят твои уста, — прохрипел мужчина, а затем внезапно посерьезнел и поднял указательный палец.

— Но вот что скажу я тебе. Запомни слова мои. Заруби на носу. Это последнее наставление будет на сегодня.

— Я слушаю тебя, отец!

— Что тверже камней? — спросил мужчина.

— Э-э-э... — замялся паренек, — бронза?

— Человек! А что розы нежней?

— Солома?

— Человек! Запомни, сын мой. Ты можешь быть тверже камня и нежнее розы.

— А как же мне выбрать, каким быть?! — всплеснул руками мальчик.

Отец рассмеялся:

— Это и определяет мудрость твою. Ты сам должен умом понимать, в какое время и с кем каким надобно быть.

Тверже камня с врагами твоими. Нежнее розы с девой твоей.

— А-а-а, — протянул паренек.

Похоже, он не до конца понял суть слов, сказанных отцом.

Тот словно прочитал сомнения на юном лице и добавил:

— Ты поймешь, когда придет время твое.

— Да, отец, — покорно кивнул мальчик.

Арчита все это время заворожено смотрела на них. Смотрела, не в силах отвести взгляд. Ей чудилось, что она где-то видела их. И мужчину, и его сына. Но где? Речь отца лилась, подобно меду на пирах.

В ней сквозила мудрость. А глаза ребенка... синие и глубокие, словно морская пучина. Девушка напрягла память, но тщетно.

В этот момент оба обернулись к ней.

— Простите, я не хотела подслушивать, — быстро заговорила она, — просто...

Жрица осеклась. Мужчина и ребенок смотрели в ее сторону, но... их взор казался рассеянным, безмятежным. Арчиту пробила сильная дрожь. Пальцы едва не разжались, чуть не выпустив тюк с вещами.