Твое сердце будет разбито

Она же умная, матешу тебе будет делать, русский, физику», — никак не затыкался Леха. Представив, как синеглазка вместо него решает уравнения, Барс заржал. А она ведь и правда, умная.

«А ты мне что будешь делать?»

«Я тебя только послать могу, сорян, бро».

«Она не согласиться быть моей девушкой», — написал Барс.

Эта Полина Туманова — она ведь действительно не такая, как все. Она — хорошая девочка, которой нужен хороший мальчик. У нее и есть такой. Тот, который ее провожает.

Вспомнив о нем, Барс рассердился. Бесячий тип.

«Ахахах, заставь ее быть твоей, дебилоид. Ты же можешь!», — написал Леха.

Издевается, что ли? Барс послал его и вышел из сети."

"В это время девушка-бармен сказала, что все готово, ему пришлось вставать, чтобы забрать заказ. Он хотел оплатить, но ему сказали, что Полина уже рассчиталась картой.

Барса это задело. Он ненавидел быть должным. Он ведь не нищеброд, чтобы не смочь угостить девчонку кофе.

Когда Полина пришла, Барс сидел, закинув ногу на ногу, и пил кофе. В его голове возник план.

Тупой, конечно, но…

Слишком ему понравилось держать ее за руку.

***В туалете кофейни я сняла свитер и подсушила его, хотя кофейные пятна все равно остались на нем — надеюсь, их можно будет вывести. Свитер ведь совсем новый, жалко, если испортится…

Потом высушила волосы, завязала их в хвост, ополоснула водой горящее лицо. Тело все еще ныло после борьбы с девчонками, которые вели на меня охоту, разбитая губа саднила, но больше не кровила. Зато жгло царапины на руках и ноге — оказывается, я и джинсы умудрилась разодрать на коленке, когда меня повалили на землю.

И болело бедро — кажется, на нем будет большой синяк. Однако серьезных повреждений мне нанести не успели. Благодаря ему. Диме Барсову.

На душе было странно… Наверное, я должна была переживать из-за того, что со мной случилось, но я хотела улыбаться — а все потому, что была не одна. Самый опасный парень в школе спас меня от травли. Но не просто помог, а еще и объявил своей девушкой!

Зачем — не знаю. Может быть, я нравлюсь ему?

Эта мысль грела так же, как и его толстовка, от которой вкусно пахло ментолом.

Я не хотела ее снимать, но пришлось — увидела, как этот дурак мерзнет на ветру в своей тонкой футболке. На мне-то еще был свитер, а на нем — ничего…

Глядя в зеркало, я коснулась губы — вроде бы ранка небольшая. Надеюсь, не очень опухнет. Придется солгать маме, что я упала — рассказывать про травлю не хочу. Никому не хочу говорить об этом, будто я, а не они совершили что-то постыдное.