Твое сердце будет разбито

Ясно?

— А ты мечтательница, Туманова, кто на тебя клюнет? Полный дебил? — раздался высокомерный голос Малиновской. Ее подружки почтительно расступились, и она вплотную подошла ко мне.

Тоненькая, эффектная, с копной каштановых волос — она производила впечатление милой, но на самом деле была настоящей оторвой. Лика никак не могла простить того, что Власов забыл ее и переключил внимание на новенькую. То есть, на меня. Почему-то ей и в голову не приходило, что это он ко мне пристает, а не я к нему.

— Слушай внимательно, крыса.

Хотя какая ты крыса? Так, мышь. Ты меня конкретно выбесила. Егор — мой, — сказала Малиновская, жуя жвачку. И цепко схватила меня за подбородок. — Мой, поняла? А ты, уродка, решила, что можешь его забрать. Я такое не потреплю, ясно? У тебя два пути. Попросить прощения, или мы тебе темную устроим. За поступки нужно отвечать.

— Мне не сложно извиниться, — пожала я плечами. Малиновская отпустила мое лицо и холодно улыбнулась.

— Тогда встань на колени, Туманова. Оближи мне обувь.

Тогда я буду считать, что ты извинилась. И больше не станешь засматриваться на моего мужчину.

«Мужчину» — это было произнесено так, будто они с Власовым были парой, прожившей лет десять. Я глянула на ее модные лоферы на толстой подошве и широко улыбнулась.

— Пошла к дьяволу, Малиновская. Лижи, что хочешь. Хоть обувь, хоть землю. Хоть руки своему Власову.

Это было смело и глупо.

— Проклятая стерва!

Меня ударили — сначала по лицу, потом по солнечному сплетению. Отбиваться не получалось, и меня повалили на промерзшую землю.

Я автоматически закрыла голову, чтобы защитить от новых ударов. Из разбитой губы потекла кровь. Все это снимала одна из девиц, подбадривая своих подружек — ей хотелось «мяса».

Не знаю, что было бы дальше, если бы не он.

Тот, кого я ждала меньше всего.

Он появился неожиданно — его внушительная фигура выросла в проходе между кустами за их спинами. И почему-то я сразу поняла, что спасена.

— Не трогайте ее, — раздался его голос.

Спокойный, но уверенный. Властный. Такому нельзя было не подчиниться.

Малиновская и ее свора тотчас оставили меня в покое и одновременно обернулись. Они никак не ожидали увидеть самого крутого парня в нашей школе, которого все боялись. В школьной иерархии он стоял выше их. Крутой одиночка, с которым никто не решался связываться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Барс? — удивленно спросила Лика.