Твое сердце будет разбито

Не захотела поднимать скандал.

— Два хватит уже, — вмешалась мама и обняла Андрея. — Ну погулял ребенок, что в этом такого? Ей тоже развеяться надо. Все хорошо, милый. Слушай, а может быть, чаю попьем, а?

— С шарлоткой, — благодушно кивнул отчим. — Она вроде бы оставалась.

— Я ее съела, — тихо сказала я. Андрей одарил меня выразительным взглядом, как будто его не шарлотки лишили, а денег, но промолчал. Только мама тоже этот взгляд заметила:

— А я новую сделаю! Андрюш, лучше с пылу, с жару, так сказать! — тотчас вмешалась она.

Пришлось бежать. И да, я снова увидела Барсикова — и не одного. В его руку вцепилась та самая блондинка, с которой он целовался на балконе в последний день августа. Та самая Вика, его подружка.

Они стояли у подъезда. Его руки лежали чуть ниже ее талии, а она обнимала его за шею и что-то весело говорила. Барс и Вика казались красивой парой, взрослой, у которой все по-настоящему, и я снова засмотрелась на них. Разумеется, Дуболом меня заметил — ровно в тот самый момент, когда Вика потянулась за поцелуем.

Я махнула ему рукой, в которой был пакет с яблоками. Мол, не смотри, отвернись. И яблоки живописно рассыпались по грязи — прямо у мусорного бака. Барс, скотина такая, начал ржать, да так весело, будто ему трое клоунов представление устроило. Вика явно ничего не понимала. А вот я обозлилась. Надо же было так, а! И что, мне эти яблоки теперь с хлоркой мыть?! Человеком я была брезгливым, поэтому пошла за новыми, а эти выбросила.

Когда я возвращалась, Барса и его девушки уже не было. Я вдруг подумала, что они у него дома, и что наверняка целуются так, что искры летят. А потом… Что они будут делать потом, я и представлять не хотела. Но отчего-то было обидно.

Воскресенье я провела за уроками, однако вечером вырвалась на прогулку с Игорем, с которым мы переписывались. Он приехал ко мне не один, а вместе с братом — тем самым Сашей, которого я тоже очень хорошо помнила.

Саша был старше Игоря, уже учился в университете и встречался с девушкой. Разумеется, он тоже вырос и стал взрослым. Светловолосый, светлоглазый и очень серьезный, он показался мне таким взрослым, что я оробела, однако стоило ему обнять меня и назвать Лягушатиной, как все стало на свои места. Это он, мой друг детства, которого я однажды так ударила палкой по заднице, что он расплакался, а потом в отместку сунул мне за шиворот жука.