По осколкам твоего сердца

Я не стала говорить ей, что звонила Лехе, пока она была в душе. Его номер был забит у меня в телефоне – иногда мы общались. Редко, но все же перекидывались сообщениями. Обычно насчет Лорда. Ну или поздравляли друг друга с праздниками.

Завтра я намеривалась встретиться с Лехой и поговорить с ним о Диларе. Мне хотелось увидеть его глаза, чтобы понять, что он чувствует к ней. Я не дам ему снова оставить рану на его сердце, если пойму, что он неискренен.

Утром Дилара умчалась на работу – клиенты были записаны к ней с девяти часов.

Я же дала себе время поспать, переговорила по телефону с оргами гонок, а потом, собравшись, поехала на встречу с Лехой.

Только встретиться с ним у меня не вышло.

Я припарковалась рядом с кафе, в котором мы договорились встретиться. И снова окунулась в прошлое – совсем рядом находилась школа. Я шла в нее по этой дороге, и чаще всего вместе с Димой. И возвращалась по ней же. Такая счастливая наивная дурочка, которая думала, что поймала счастье за хвост.

Приехала я раньше Лехи – не рассчитала время.

И уже хотела зайти внутрь, как вдруг заметила, что какой-то девушке в свободном летнем платье стало плохо. Она вдруг осела на тротуар под палящим солнцем. И люди, проходившие рядом, не подходили к ней. Только смотрели и обходили стороной.

Может быть, она пьяная? Что с ней? Почему все мимо идут?

Не знаю, почему это всегда срабатывало во мне – желание помочь другим. Я не была спасителем, но не могла пройти мимо тех, кому плохо. Тотчас вспоминались слова папы о том, что это нормально – помогать людям.

Это правильно. Благородно.

Я поспешила к девушке, которая сидела на асфальте, держась за живот. Только вблизи я поняла, что он выпирал под свободным платьем. Неужели она беременна?

- Что с вами? – спросила я, присев на корточки рядом. – Вам плохо? Может быть, скорую вызвать?

Она подняла голову, и я обомлела.

Это была Лика Малиновская.

Ее лицо казалось бледным и опухшим, под глазами залегли синяки. В глазах – тех самых глазах, в которых я когда-то видела лишь насмешку, злость и презрение – сверкал страх.

- Помоги, пожалуйста, - прошептала она, хватая меня за руку. – Мне очень плохо. Очень…

Глава 27. Отпускаю эту боль

- Что с тобой? – быстро спросила я.

- Живот… Болит… Очень… - С трудом проговорила Малиновская. Ее губы казались серыми, а сама она побелела еще больше. – Я ребеночка жду… Вызови скорую… Полина, не уходи.

Она еще сильнее сжала мою руку, словно была уверена, что я уйду.