По осколкам твоего сердца

Это какое-то наваждение. Ты не понимаешь, насколько прекрасна.

- Я понимаю, что сейчас тебе лучше уйти. Немедленно.

Поняв, что я на намерена вести диалог, Руслан направился к двери. Но перед тем, как уйти, повернулся и улыбнулся мне.

- Ты реально мне нужна. Если поймешь, что я тебе тоже нужен, звони. Сделаю то, что ты захочешь. Помни об этом. Помни обо мне.

Вместо ответа я просто закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

Глава 29. Навстречу ветрам

Я была ужасно зла. До дрожи.

Во-первых, из-за поцелуя Руслана.

"

"Иногда он бывал просто невыносим, но я старалась относиться к нему с пониманием и терпением, как, наверное, могла бы относиться сестра к брату. Я помнила, как в школе он пришел защитить меня и Дилару. И сочувствовала ему из-за потери матери. Я знала, насколько это может быть больно. И насколько сильно чувствуешь себя одиноким, когда они уходят.

Те, кого мы любили.

Но сегодня он переступил все границы дозволенного.

Он не имел права дотрагиваться до меня. Не имел права целовать меня.

Своим поступком он еще больше напомнил мне Андрея. Тот тоже любил брать то, что ему не принадлежало.

Мою маму, например.

Я не верила, что все это время отчим любил ее и страдал. Он просто заполучил ту, которая однажды выбрала другого.

Андрей был неравнодушен к маме. А его сын – ко мне. Какая ирония. Я будто повторяю мамину судьбу.

Но я не хочу этого. Не хочу повторять.

И не хочу больше упиваться своим одиночеством.

Во-вторых, я была зла и расстроена из-за того, что порвалась Димина рубашка.

Мне было безумно ее жаль! Как же так? Три года я берегла рубашку, как самое большое сокровище, а этот придурок порвал ее, когда стал ко мне приставать. Просто взял и порвал!

Ладно, технически я сама виновата – дернулась, когда Руслан держал меня. Но… какого черта, спрашивается?

И внутри тоже что-то порвалось. Стало больно от осознания того, что последние ниточки, которые связывают меня с Димой, истончаются.

Зашив рубашку, я спрятала ее. Сама переоделась в тунику.

И, пытаясь успокоиться, пошла в душ. Прохладные струи били по телу, помогая прийти в себя.

Когда вскоре пришла Дилара, я была почти спокойна, хотя горечь на душе сохранилась. Сидя за столом, я рассказывала ей о том, что произошло, а она внимательно слышала и качала головой.

- Ненормальный, - заключила подруга.

- Не понимаю, что ему нужно. Я ведь несколько раз сказала ему, что между нами ничего не может быть. А он будто не слышит.