По осколкам твоего сердца

Но она не уйдет так просто. Я все знаю… Плачь, если хочешь, Полинка, не держи в себе, плачь…

И я плакала, цепляясь за маму.  Теперь уже громко, навзрыд. А она все так же обнимала меня, гладила по волосам и укачивала. И от нее, как в детстве, пахло чем-то неуловимо знакомым и теплым.

Спустя несколько часов у меня не осталось сил плакать. Слезы будто закончились вместе с ними. А вот отчаяние и боль – они оставались. Не собирались никуда уходить. Должно быть, теперь они со мной навечно.

- Мама, ему ведь было не больно? – хриплым от слез голосом прошептала я, испуганно глядя на нее.

Утренние сумерки накрыли улицы, и где-то там. Далеко, занимался рассвет.

- Нет, доченька, не больно, - помотала она головой. – Он ничего не понял. Будто уснул.

- Ему ведь там не холодно, мама?

- Нет, ему не холодно. Ему всегда будет тепло, - ответила она сквозь слезы, которые стекали по ее лицу. – Им всем там тепло.

Ее голос дрогнул.

Им… Я вдруг подумала, что маме тяжелее пришлось, чем мне. Ее родители, ее муж – все ушли.

Только я у нее и осталась. И от этого стало так невыносимо горько, что я стала утирать ее слезы.

- Да, им всем тепло, - повторила я, стараясь утешить ее. – Я верю, что смерть – это еще не конец. И что мы встретимся. Просто чуть позднее. Мы все встретимся.

Сначала я увижу папу, крепко обниму его за шею, как в детстве. А потом обниму Диму – прижимаясь щекой к груди, как привыкла.

Мы встретимся, я обещаю. Просто немного позднее.

Мама подняла меня с пола, и уложила меня на кровать. Принесла воды, заставила меня выпить.

Потом села рядом – как в детстве. Она всегда так садилась рядом со мной, когда я не могла уснуть, и читала сказки.

- Мне очень жаль, что так вышло, - прошептала мама, взяв меня за руку. Мои пальцы все еще дрожали, и она попыталась унять эту дрожь. – Такой молодой мальчик… Живи еще и живи.

- Жизнь несправедлива, - тихо сказала я. – Хорошие люди уходят первыми. Как папа. Или как Дима. Почему так? Почему, мама?

Я хотела, чтобы она, как в детстве, ответила на все мои вопросы, но она не смогла.

- Не знаю, доченька, не знаю…

- Дима… он не обижал меня. Он защищал от Андрея. Веришь? – спросила я. Его имя было сложно произносить. Я начинала задыхаться.

- Верю, - чуть помолчав, сказала мама. – Давай обсудим это потом, хорошо? Спи, Полинкин, тебе нужно поспать.

- Только не уходи, - прошептала я в страхе. – Не уходи, ладно, мам?

- Не уйду.

Я закрыла глаза, саднящие из-за рыданий.

Перед глазами стоял он. Дима. Мой мальчик.