По осколкам твоего сердца

Пожилая женщина одарила меня нелестным взглядом, но ее губы растянулись в улыбочке."

"- А что, Полиночка не знала? – прощебетала она. – Полиночка, у тебя братик родится скоро, да! Ты теперь у мамы не одна будешь! Ой, Даночка, как хорошо, что у тебя дочь взрослая есть! Помощница! Будет с ребенком сидеть, и няню даже нанимать не нужно! Ночью чередоваться можно – ночь ты с ребеночком, ночь она!

- Я не собираюсь быть нянькой, - неожиданно для самой себя сказала я. Вышло резко. Фаина Ивановна состроила такую гримасу, будто бы я оскорбила ее последними словами.

- Полин, ты чего? - растерянно сказала мама. – Я и не прошу. Понимаешь, мы с Андреем…

Я не дала ей договорить. Оборвала.

- Мне пора уроки делать.

И пошла прочь из гостиной, все еще не понимая, почему от меня скрыли такую важную новость.

- Что-то она у тебя распустилась, Даночка, - услышала я нарочито громкий шепот Фаины Ивановны. – Дерзит. Ты бы построже с ней!

- Я сама знаю, как обращаться со своей дочерью, - ответила мама.

Больше слушать я не стала.

Злость сменилась непониманием. Я гладила мурлыкающего Обеда и все не могла понять, почему? Изредка я кидала взгляды в сторону окна. Глупая привычка искать глазами окна Димы. Но теперь шторы в моей комнате всегда были закрытыми – так я пыталась отучить себя от этого.

Мама пришла спустя полчаса – после того, как выпроводила Фаину Ивановну.

- Полина, - тихо сказала она, постучавшись в дверь. – Можно к тебе?

- Что? – подняла я голову.

- Хочу поговорить.

Мама села рядом со мной и взяла за руку, и мне почему-то захотелось скорее вырвать ладонь из ее пальцев.

- Прости, что не сказала раньше, - вздохнула она. – Просто мы с Андреем решили, что тебе рано об этом знать.

- Рано? – подняла я бровь. – В смысле?

- Ты была так подавлена из-за смерти Димы, что мы не стали ничего говорить. Решили, что скажем потом, - ответила мама.

- Потом – это когда скрывать уже будет нельзя? – с иронией спросила я.

- Потом – это когда тебе станет лучше.

- Мне никогда не станет лучше, мам, - прошептала я.

- Ты еще полюбишь, - проговорила она, сведя брови к переносице. – Найдешь своего человека. Сейчас только кажется, что мир рухнул. И что никого другого больше не будет. Поверь…

- Не суди по себе, - ответила я. – Я ведь не ты. Через несколько лет не стану рожать от другого.

Да, это было грубо.