Сборник фэнтези

Хозяйка забрала у Виктора своего Элвиса и, поглаживая его, молча вышла из комнаты, закрыв дверь.

Элвис млел в руках хозяйки и благодарил домового. Тот в свою очередь отвечал, положив ногу на ногу:

– Да не за что. Всегда, пожалуйста. Сколько хотите. У меня этого добра хоть пруд пруди. Будете проходить мимо, проходите. Всегда рад…

Наутро Виктор сказал, что уходит, но куда, насколько и вернётся ли, не сказал. Валентина отнеслась к этому спокойно.

Евпатий какое-то время отдыхал у себя в кладовке, потом, потягиваясь, произнёс:

– Скучно что-то.

И пошел гулять по дому. Случайно увидел, как в сервант хозяйка положила золотую цепочку, взял её и подбросил коту в миску.

Сердце у него радовалось, когда хозяйка её там, наконец, обнаружила. Но она почему-то не стала ругать Элвиса.

Что-то подозревая, Валентина заказала экстрасенсов.

Глава пятая. Последствия экстрасенсов

Они приехали… руками махали, махали…

Евпатий сидел на спинке кресла в обнимку с котом и ухохатывался.

Один экстрасенс, важно усаживаясь в кресло, заявил, что это дух какой-то там бабушки, которая была графиня… и поэтому хозяева дома должны оставлять в мисочке молоко, что бы задобрить этого духа.

– Насчёт молока они правы, да, Элвис? А вот насчёт бабушки-графини?.. С какого перепуга они это взяли, дуреманы казённые, что она графиня? Вот подумали хотя бы своими ушибленными мозгами, что графиня всё-таки должна жить в замке.

Да-а-а… жил я когда-то давно-о в замке… бр-р… не хочу больше. Там столько всякой нечисти!.

У того по спине пробежали мурашки, а хвост нервно задёргался.

– А вот насчёт молока, – продолжал домовой, – это то, что надо?

При этом он пристегнул экстрасенса булавкой за ворот к креслу. Котяра сразу же смылся под диван от греха подальше.

Последствия были очень смешные для домового и не очень – для экстрасенса.

После их ухода хозяйка стала оставлять молоко в миске и по совету экстрасенсов, натыкала по всей квартире иконки.

Домовой ходил, смотрел, разглядывал эти иконки и злорадно хихикал:

– Гляди, Элвис, твоя хозяйка думает этим меня испугать, что ли? Ну-ну! Вот раньше были иконы так иконы, их люди кистями писали. Помню, спрятал кисти у одного такого художника, так он та-ак переживал… умолял меня отдать. В те времена люди знали о моём существовании, уважали. Отдал, конечно, ему эти кисти, очень уж просил. Уж как он меня потом благодарил… и молоко, и блины с мёдом, и каши разные.