Бедствие для фейри

– Только не вздумай орать! А то и ничего посмотреть не успеем, сразу нас обнаружат, – строго предупредил дракон.

– Кто обнаружит?

– Кто надо. Потом расскажу. Слазь, давай.

Мы приземлились на очень красивую большую поляну в глубине непроходимого леса. Прямо в центре этой поляны возвышалась странная скала, окруженная небольшим озером. Странным этот обломок камня казался потому, что он был совершенно гладким и ровным со стороны, обращенной к нам, и очень узким сбоку. Больше всего он напоминал огромный плоский экран.

И еще по нему струилась неизвестно откуда берущаяся вода. Она просто появлялась на верхней поверхности этой каменюки и стекала вниз в озеро равномерным потоком. Вода из камня. Причем в озеро она стекала, но никуда не вытекала. Да, явно задачками, как у нас в школе: что, куда и сколько затекает, и чего там оттуда и в каких количествах вытекает, тут никто не заморочен. Интересненько, чего еще я тут насмотрюсь.

– Ну, и зачем мы сюда прилетели? Не, ну красиво, конечно…

– Да тише ты! – шикнул на меня дракон.

 – Хочешь взглянуть на своих близких? Ну, тех, кто остался в том мире?

У меня сердце замерло.

– Что ты хочешь сказать? – хрипло спросила я.

– Сядь тут, у самой кромки воды, только в воду ни-ни, даже не вздумай коснуться. И смотри на этот камень, не отрываясь. И представляй тех, кого хочешь увидеть. Если сможешь сосредоточиться – увидишь.

– Это что, фокус? Тогда он дурацкий! – разозлилась я.

– Нет, глупая человеческая самка. Это – Окно. Но если не хочешь, можем улететь.

– Нет, постой! Я хочу попробовать.

Я уселась у самой воды и скрестила ноги. Поверхность озера была совершенно гладкой, безжизненной. Ни единого признака хоть какого-то движения под этой зеркальной гладью. Словно не вода это, а ртуть. Кстати, при ближайшем рассмотрении оказалось, что и та жидкость, что текла по камню, тоже вела себя странно. Она струилась намного медленнее, чем полагается воде. Я уставилась на мокрую поверхность камня и сосредоточилась на лицах родных.

Вскоре неясные образы стали проявляться. Это были папа и мама. Мама стояла потерянная, со слезами на глазах и дрожащими губами в каком-то казенном помещении и беспомощно озиралась по сторонам. Мое сердце отчаянно застучало, обливаясь горячей болью. Прости, мамочка! Я не хотела делать тебе больно!

Рядом с мамой мой отец – мрачный, осунувшийся и небритый – что-то яростно доказывал пузатому дядьке в полицейской форме, потрясая листом бумаги перед его лицом.