Бобры добры

 – Брат указал на толпу черноглазок голов эдак в двадцать пять, что бодро и с вполне очевидными намерениями перли в нашу сторону из ворот рынка. – Мы дожидаться их не намерены. А ты?

Само собой, сработало безотказно. Хотя и было грубовато исполнено, на мой взгляд. Но Рубцова впорхнула живенько в тачку, светанув опять своей роскошной попой, и это главное. Ну и славненько.

Глава 4

Оксана

Страх и гнев – плохие советчики, а обоих во мне с утра плескалось в достатке. Все потому, что мне почудилось, что на подходе к остановке я увидела бывшего мужа.

Вспышка ужаса была такой мощной и внезапной, что у меня в глазах на секунду темнота наступила, а ноги едва не подогнулись. В голове будто что-то взорвалось, и пусть я и осознала спустя эту самую секунду, что это не он, все равно накрыло ощущением, что сейчас кровь носом пойдет от подскочившего давления и бешеного сердцебиения. А потом я взбесилась и продолжала злиться и злиться, твердя себе, что меня уже достало бояться. И, маршируя по рынку, я держала эту мысль в голове, запрещая себе бояться всех возможных последствий этих своих хождений и вопросов с откровенно криминальной окраской. Ну и дозапрещалась – потеряла любое чувство самосохранения и прозевала двоих уголовников, что, оказывается, наблюдали за мной чуть ли не с самого начала. А может, и не наблюдали, а сказал им кто, что я оружие ищу. В любом случае почему я просто не рванула со всех ног с рынка от них и от тех кавказцев, которых явно накликала на свою голову, я не понимаю. Ведь это же было бы самым логичным – бежать сломя голову. Но вот она я, сижу на заднем сиденье машины схватившего меня белобрысого здоровяка в одном из этих жуткого цвета модных сейчас пиджаков и с цепями, на каких можно волкодава держать, на шее и запястье. И будто мало было его одного, так на пассажирском еще и восседает его дружок-хам. Первый-то пугал меня до икоты, но он хоть не грубил, только буквально облизывал откровенно похотливым взглядом, на который по какой-то абсолютно безумной причине отзывалась сто раз клятая шлюшья часть моей натуры, сдохнуть которой я желала каждый божий день последние годы. А второй… практически в ноль бритый брюнет с широчайшими плечами и мускулистой шеей, почти классической квадратной челюстью и таким холодно-злющим взглядом темных-темных прищуренных глаз, что мне его даже в зеркале заднего вида на мгновение встречать жутко.

На светофоре я осторожно подергала ручку двери.