Всерьез и в шутку

Завершаются все метражи

Резким обрывом пространства.

«Днем в эстетичной ловушке озерной…»

Днем в эстетичной ловушке озерной

Сохраняются звезды в строжайшем почете —

И выходят на берег из обсерваторий

Окропить заводской телескоп звездочеты.

К месту корней своих, отчих коряг и

Радикальности – в сверхзвуковой карете,

Из огня и воды, медных труб бумеранги

Возвращаясь, опаздывают на столетья.

В виде милостыни изумруды, рубины

Проходят по делу о мега-хищеньях;

По доброй неволе и злым, и невинным

Нарезает землицу блистающий лемех.

Присягнув передатчику, чудо-частоты

Транслируют антимиров богомолье,

И только отдельные блудные ноты,

Упав, дребезжат на антеннах юдоли.

Акты прямо зависят от противодействий

И вкось от того, что должно не случиться.

Застят небо благие курьезные вести,

В которых заинтересованы лица.

Проселок

Утешительный зов проселочной дороги отчетливо внятен. Говорит ли то душа? Или мир? Или Бог?

М.

Проселок всегда выполняет свои задачи,

Нехитрые с виду, подчас и совсем не видные,

А еще синтезирует нечто такое в придачу,

Что не усвоится суетностью иль доктринами.

Подпочва богата песчинками, что заносились

Ветром с пещер, не доступных для минералогии.

На поворотах флюиды рассеивает катехизис,

Спевшийся в чем-то с петляющими эклогами.

Отливает оттенками оникса иль аметиста

Рябая смола утрамбованного покрытия.

То, что вот-вот за пределы должно закатиться,

Перекликается радужно с тем, что на выкате.

Здесь у фигур умолчанья незыблемей позы;

Курьез поджидает отвагу и предосторожности;

Скорость колес и подошв, также их перекосы

Обнуляет порой знаменательная нехоженность.

У обочин сезонно разбросаны, собраны камни.

Былые кумиры следы обновляют по праздникам.

Над капканами яро весь час интригующей кармы —

Сил, против бега часов устремленных, догматика.

Жажда неба

Замедляется кровосмешенье

Мировоззрений в зеницах;

А фары былых усмотрений

Коченеют на дне глазном.

Боевой указующий вектор

(отовсюду – на передовую)

Подвизается в иды кривою,

Что вывозит борцов хоть куда.

Кто не может напиться неба,

Культивирует эту жажду;

Исходя из тоски безысходной,

Порой превосходит себя.

Уступки тройной несвободе

Переступают границы,

Где уже не натужится поступь,

Потому что ей держат шаг.