Кошка Зимы

Бомжам и то я бы приплачивала, чтобы они тут согласились остаться. Сантехника, трубы – сплошная ржавчина, сырость, потеки и плесень. Из обоев на стенах – только пузырящиеся клочья. Линолеум весь в трещинах, местами пропален. В зале лежал ковер, цвета и рисунка неопределимого, потому как был просто каким-то сплошным куском грязи. Зато в спальне, которую я сразу объявила своей, будто все стены, матрас на древней скрипучей кровати и остальная мебель пропитались запахами аптеки. Открытые настежь окна мало спасали. У меня даже глаза слезиться от этого амбре начинали, и голова трещала.

Меры тут нужны радикальные.

Короче, первоочередной задачей явно было избавление от провонявшего черт-те чем хлама. Его-то я и стаскивала в прихожую, в которой уже было не проступить. Пока кое-то корчил из себя чертова Обломова.

– А если пиво хлестать и лежать пластом, все, конечно же, само собой лучше станет! – пропыхтела, оттянув-таки свернутый рулоном мерзопалас. Никаких шансов, что я эту тяжесть дотяну до помойки.

 – На какие шиши, кстати? Ничего, что нам кучу всего нужно закупить, да еще питаться на что-то.

– Похрен!

– Кир, хорош бесить меня! Вставай и давай перетаскивай хлам из прихожей на мусорку!

– Тебе надо – ты и таскай.

– Ну какой же ты гад! – не выдержав, взорвалась я. – По-твоему, это я во всем виновата? Я, что ли, матери этого Пашу нашла? Я делала что могла, чтобы…

Горло перехватило, и я позорно разревелась. Кир подорвался с дивана.

– Варьк, ну ты чего? – он обнял меня за плечи, утыкая носом в свою впалую грудь.

 – Ну я ж не хотел… бесит просто все это.

– А ме… меня, думаешь, нет? Но я делаю, что могу. Хоть что-то. А ты еще и нервы мне на кулак мотаешь.

– Ну прости… сеструх, мне бы пообвыкнуть…

– Нечего к грязи привыкать.

– Ладно, права-права. Вытащу я сейчас твой мусор.

– Он не мой.

Он отпустил меня, бубня что-то нецензурное под нос, и пошаркал-таки в прихожую.

– Блин, я это заманаюсь носить, – проныл брат. – Может, хоть что полегче сама, а?

– Ну какой же ты… – закатила я глаза.

 – Ну ладно, только в порядок себя приведу.

– О, начнется счаз, – буркнул брат, и через секунду хлопнула входная дверь.

А я потопала в ванную. Умываться и краситься. Потому что никогда, вот вообще никогда не позволяла себе выйти за дверь в а-ля натюрель виде. И, думаю, каждая натуральная блондинка меня поймет. Мало того, что сейчас, после рева, у меня нос красный и опухший. С моей бледнопоганковой кожей это на раз.