Модификаты

– София, ты настаиваешь на проверке? – снова окликнул меня Атсуши.

– Нет, не нужно беспокоиться, – отмахнулась, изобразив, как могла, беспечную улыбку. – Я не подавала никакой официальной жалобы, и это, скорее всего, именно мой косяк.

Кое-как я запихнула в себя ужин, просто потому что выбрасывать продукт, на который были потрачены ценные биологические ресурсы «Ковчега», у меня рука не поднялась бы, и пошла к себе. Рожер объявился спустя какой-то час и, скорее всего, был уже в курсе моей беседы с робототехником, судя по пристальному, буквально сканирующему мое состояние взгляду.

Он смотрел почти всегда так при встрече, будто проводя анализ и умственно высчитывая линию поведения со мной соответственно моему текущему настроению, и обычно мне даже льстило это его желание мгновенно подстраиваться, но не в тот момент. Неожиданно я ощутила себя кем-то вроде подопытного животного, окруженного чрезмерным вниманием умело манипулирующего моими реакциями экспериментатора.

– Привет, звезда моя! – непринужденно улыбнулся Тюссан, доводя бурлящее во мне раздражение до крайности.

– Никакого углубленного расследования по инциденту со «Сталкером» не проводится! – обвиняюще выпалила я вместо приветствия. Я сидела в кресле, уставившись в стену отсека перед собой, чтобы не встречаться с ним глазами. Потому что всегда, когда это случалось, я ловила себя на том, что начинаю просто завороженно пялиться в эту золотистую глубину, теряя четкость мыслей.

– Конечно же проводится, – он медленно подошел ко мне, игнорируя мой агрессивный тон, и легко опустился на корточки, избавляя от необходимости смотреть снизу вверх, но при этом и лишая возможности избегать прямого визуального контакта.

– Не нужно лгать, Рожер! – скрипнула зубами, стараясь сохранить прежнюю концентрацию. – Мне казалось, ты понял – именно вранье я абсолютно на дух не переношу!

– Был бы признателен, если бы ты конкретнее выразила суть своей претензии, учитывая, что мне себя совершенно не в чем упрекнуть! – нахмурился он, и уголки его рта чуть опустились, демонстрируя почти не скрываемое расстройство, и внутри опять закопошилось чувство вины.

 – Я ни разу не солгал тебе ни в личном, ни в профессиональных вопросах.

Как же он опять был достоверен! От этой неспособности отличить в нем реальное от искусной симуляции у меня внутри все вскипело и забушевало.