Модификаты

Видимо, ошибалась, а значит, и правда лучше сразу расставить все по местам.

– Ладно, наверное, мне, и правда стоило пообщаться с ним чуть позже. Надо было тебя послушать, – вздохнув, признала я.

– Тебе вообще стоит меня всегда и во всем слушать, – рассмеялся Рожер, увлекая меня в сторону моей лаборатории. – Я ведь не только твой мужчина, но и твой капитан.

Глава 8

С Арни мне до стазиса так и не удалось пообщаться и внести хоть какую-то ясность в ситуацию между нами. Следующие сутки, пока шло пробуждение всей смены, он будто прятался от меня, что было совсем не трудно, учитывая размеры «Ковчега», а когда мы наконец столкнулись в столовой, на мое предложение поговорить он только фыркнул, косясь на сидевшего неподалеку Тюссана, и заявил, что слишком занят.

Пришлось смириться с его нежеланием вести диалог и только надеяться, что какая-никакая дружба, возникшая между нами во время предполетной подготовки, не утрачена безвозвратно. Ну не бегать же мне за ним, в самом деле, упрашивая смилостивиться и удостоить меня беседой! Я ничего предосудительного не совершила, виноватой себя было чувствовать не за что, но и обиженной себя считать не спешила. Успокоит же он когда-то свои нервы и возьмет эмоции под контроль. Хотя я заметила некую странность: практически все люди из другой смены казались несколько дергаными и скованными одновременно. Может, конечно, это вина пробуждающих стимуляторов, и я выглядела первые сутки-двое со стороны так же, но немного смущало то, что они словно избегали прямых взглядов в глаза и сторонились активного общения. Особенно наглядно это стало на общем собрании команды. Зал, в который мы пришли послушать уже ставшую традицией мотивирующую речь Тюссана, будто поделился на две части. Но если подумать, то все немного отвыкли друг от друга, и в ближайшее время так и останется, так что это нормальная реакция человека – держаться поближе к «своим». Но зато на капитана все они смотрели с самым настоящим обожанием, и мне невольно вспомнилось его изначальное шуточное наречение себя местным богоподобным правителем. Конечно, и в нашей смене все с искренним восторгом аплодировали Рожеру и не сводили с него глаз, но все же возникало ощущение, что были более… живыми, что ли. Эх, София, мнительность в тебе неистребима! Я была, пожалуй, единственным человеком в зале, кто больше пялился на окружающих, а не глядел буквально в рот капитану, вот мне и чудится черте что.