Модификаты

– Странно, – пробормотала, всматриваясь внимательней в выражение лица Рожера, но оно оставалось непроницаемым. – Если он выбрал именно тебя в качестве объекта своей агрессии, значит, имел какие-то четкие и весьма веские причины, ну или хотя бы думал, что имел. И обычно люди в таком состоянии их озвучивают. Пусть не всегда понятно для окружающих, но достаточно внятно для последующего анализа, а учитывая общительность Арни, он должен был хоть кому-то…

– Софи! – внезапно рявкнул Тюссан, и я подпрыгнула на кровати.

 – Я запрещаю тебе озадачиваться разбором происшествия со Штерном!

– Прости? – прищурилась, мгновенно напрягаясь.

– Что-то непонятно? Как твой капитан доношу до твоего сведения, что ничто из случившегося с этим членом экипажа не касается тебя, не пересекается с твоими должностными обязанностями, а значит, отвлекаться размышлениями и изысканиями на эту тему в служебное время ты не имеешь права. А как твой мужчина я не хочу, чтобы ты забивала себе голову чужим психическим срывом, выискивала признаки своей вины и недосмотра и, следовательно, наносила тяжкий вред собственному эмоциональному равновесию.

– Я не… – попыталась возразить, но в этот раз Тюссан слушать меня терпеливо явно не собирался.

– Не что, София? – его голос гремел грозным «капитанским» звучанием, действительно напоминая мне, что у него есть власть приказывать, и он ею умеет пользоваться, невзирая на то, что нас связывает. – Не сидела тут все это время, ковыряясь в себе и размышляя, где недосмотрела?

– Это так, – и не думая соврать, подтвердила.

 – И признаю, что ты имеешь полное право указывать мне на недопустимость потери концентрации в рабочие часы. Но с личным временем и диктатом, о чем мне думать, а о чем нет, уже перебор, Рожер! Ты переходишь границы!

Внезапно Тюссан как-то почти по-звериному прыгнул ко мне, толкая в грудь, опрокидывая на спину и вырывая шокированный вскрик. Он навис надо мной: мышцы вздутыми буграми, на лбу ближе к виску вспухла вена, рот искривлен в некоем подобии оскала, а зрачки расширились, почти пожрав золотистую радужку.

– Никаких, мать их, границ между нами! – прогрохотал он мне в лицо, пугая на мгновение по-настоящему, прямо до ступора.

– Да ты совсем… – задохнулась от гнева, едва справившись со страхом, но слушать меня никто не собирался. Попытка извернуться и выскользнуть из-под тела капитана была тут же пресечена. Он придавил меня к постели собой и захватил запястья, надежно фиксируя на месте.