Оттепель на закате

 – От греха подальше. А то мало ли. Гнаться точно не станет, а вот раньше выйти и подстеречь… сама, в общем, понимаешь.

– Понимаю, – кивнула я снова и обняла его на прощание. – До весны, Танхорд!

– Ага. Авось и повезет свидеться, красавица Элли, но чудится мне, вряд ли, – ухмыльнулся старик в свои пропахшие курительными травами усы.

– Не выдумывай, ты вон какой крепкий! – хлопнула я его по плечу.

– Был крепкий, девочка, а стал древний. Но и не в том дело. Чует моя старая задница, происходит что-то вокруг.

Ну или вот-вот начнет происходить. И, как по мне, хорошего ждать не стоит. За Андре мою переживаю я, Элли. Мне б знать, что с ней все ладно будет, и не страшно тогда ничего.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Ни о чем конкретном, Элли. То там пошепчут, то тут слово обронят. В Намаре вон моду взяли не по одной бабе за себя брать. Осмелели, вверх недобро поглядывать стали. Болтают, на запад сильно далеко они ходить стали, в городище старое, куда запрещено. Но точного ничего.

А попусту болтать не стану. Но ты это… может, и присмотришь кого себе, и правда, девочка? Надежного кого, чтобы прикрыть и защитить было кому. Саймон… он наглый, но не смелый, дочка. Стой ты за спиной у мужика хорошего – он бы и не дернулся больше. Так, языком бы молол, да кто бы его слушал.

– Да я и сама…

– Ну да, сама. Год сама, два сама, сколько же можно? Бабе, оно самой быть природой не положено, неправильно ей самой все тянуть. Тем более, что тебе же только поманить мужика какого надо – и твой он.

– Не преувеличивай, Танхорн! – выдавила я горьковатый на вкус смешок.

– И не думал. В тебе стать да порода, их издаля видать, да ничем не спрячешь. Ты ведь просто смотреть по сторонам даже не пробуешь. А ты рискни да глянь! Послушай старого.

– Гляну, – согласилась, чтобы больше не продолжать спор и времени не тратить, и звонко свистнула, призывая собак.

Прислушавшись, свистнула еще, тревожась за своих мохнатых друзей, и с облегчением уловила отзвук ответного лая вдали.

Под сопение Танхорда отыскала в кармашке торбы сверток с оставшимися леденцами и вручила их Юмсэ. Он просиял лицом, но почему-то взял из пяти только два, а остальные завернул и протянул обратно, что-то залопотав на своем.

– Самой скоро надо… – только и разобрала я, да и то неточно.

– Нет же, это все тебе, Юмсэ! – возразила я. – Тебе их варила.

Но парень не взял сверток и, поулыбавшись, сунул конфету за щеку и утопал.

– Странно.