Порченый подарок

Во рту кляп, лицо красное, искажено от боли, глаза остекленевшие, тело сплошь покрыто потом и кошмарными розовыми следами, очевидно, от плетей, вытянуто в струну и так напряжено, что чудилось: вот-вот лопнут мускулы.

Я рванулась к мужу, ничего не видя перед собой и игнорируя отстраненную мысль, что впервые вижу его совершенно голым, но Инослас внезапно выбросил вперед свою ручищу и, зажав рот, с силой притиснул спиной к своей груди, одновременно фиксируя оба запястья.

– Не возражаете, если мы присоединимся к веселью? – с ядовитой насмешкой спросил он, сдерживая мое истеричное сопротивление, и наклонился к уху: – Спокойно, кресса Греймунна, не нужно так торопиться.

Мы не пропустили ничего действительно интересного, не так ли?

– Да как вы смеете! – завизжала вдруг где-то справа женщина, но я не могла оторвать глаз от Алмера, который, заметив нас, внезапно побледнел, вытаращился, глядя именно на меня прямо-таки с ужасом, и задергался в своих путах, извиваясь всем истерзанным телом.

Отчаянно замотав головой, я смогла освободиться от ладони, зажимавшей рот, и заорала что есть сил:

– Кто дал вам право так обращаться с ним! Немедленно развяжите!

– Претензия не обоснована, кресса Греймунна, – невозмутимо ответил мой захватчик. – Ее, как и требование об освобождении, следует адресовать той, кто и связал вашего… оставим без комментариев кого.

Тут к ногам моего мужа тот руниг, что ворвался первым, швырнул полуголую женщину, лицо которой было полностью скрыто светлыми волосами, и Алмер стал вырываться из веревок еще сильнее, глядя теперь исключительно на нее.

– Что здесь про… – начала я и ошалело обвела все еще раз взглядом, понимая, что передо мной открывается иная картина.

Уютно горящий камин, на столе фигурная бутыль дорогого привозного вина, бокалы и недешевые закуски, толстые ароматические свечи, рядом с беспомощным Альми широкая лавка с разложенными на ней предметами, что, безусловно, напоминали бы орудия пыток, но были выполнены из лучшей кожи и серебра с инкрустированными золотом и камнями ручками.

И в самую последнюю очередь я таки позволила себе увидеть не только искаженное лицо супруга… а всего его. В том числе и его выпирающую, налитую до предела мужскую плоть, основание которой было перевязано шелковой веревкой.

Мой желудок свело тошнотой, и Инослас наконец отпустил меня.