Порченый подарок

Инослас не стал больше спорить и через пару минут, негромко переговорив с остальными нашими спутниками, вернулся в экипаж, но прежде чем успел закрыть дверцу, ее дернули, распахивая шире, и внутрь наглым образом просунулась светловолосая голова.

– Приветствую вас в землях Аргаста, кресса Греймунна! – совсем не тихо сказал парень лет семнадцати, без всякого стеснения взявшийся разглядывать меня как странную диковинку. Я же уставилась в ответ, отмечая очень насыщенный голубой оттенок глаз, жестковатые, но правильные черты, отсутствие бороды и то, что, несмотря на окружающий холод, одет он был всего лишь в длинную безрукавку из коричневого короткого меха, под которой белела рубаха из грубоватого полотна и легкие на вид свободные штаны, тогда как я куталась во множество слоев и все равно не ощущала себя в тепле.

Под моим встречным изучающим взглядом парень вдруг покраснел, нахальное выражение с него слетело, и он отвел свои яркие глаза.

– Меня зовут Ронра, и теперь я ваш возничий, – пробормотал он и исчез, а я почему-то подумала, что еще у онора Бора заметила эту интенсивную окраску радужки.

У большинства жителей Гелиизена тоже были голубые глаза, но нормальных, скорее уж бледных оттенков. Это у меня из-за смешения кровей с темноглазыми рунаэсцами они вышли темно-синими, едва ли не черными.

– Потрудитесь не пялиться столь откровенно на любую появившуюся в поле зрения мужскую особь, кресса Греймунна, – процедил Инослас, пряча в складках одежды выхваченный кинжал.

 – Мы ведь понятия не имеем, не сочтут ли местные это приглашением к еще более фривольному поведению.

– Не приписывайте другим своих порочных мыслей, – гадко уколола я, про себя, однако, признавая его правоту.

– Снова хотите завести разговор о моих мыслях и желаниях?

– Совсем нет.

– И правильно, неподходящее время, – рассеянно кивнул он, явно занятый размышлениями о чем-то другом, и буквально прилип к своему окну, а я сочла за благо последовать его примеру.

Лишь краем глаза успела зацепить огромные фигуры десяти верховых аниров и их здоровенных коней, что остались позади, и дальше моему взору стала открываться местность, весьма мало похожая на обжитые края или даже природу моей родины.

Дорога шла сначала среди высокого кустарника и молодой поросли, но вскоре этот пейзаж сменился на большие, раскидистые, далеко отстоящие друг от друга деревья, под кроной каждого легко бы расположилось полсотни человек в жаркий летний денек.