Порченый подарок

– О, Даиг, нет конечно! – немного резче, чем следовало от мучения, причиняемого колыханием и грохотом в черепе, ответила ему. – Я его… любила.

– Любила… – повторил, как эхо, Бора, хотя скорее было похоже на отзвук отдаленного грозового рокота. – И если смогла бы убежать, то к нему вернулась бы?

– Что? – Меня снова пронзило дрожью, но на этот раз не поверхностной, а идущей из самых глубин, переполненной брезгливостью, ужасом и отвращением к себе, слепой безмозглой дуре. – Нет! Ни за что!

Анир глядел на меня пристально, кажется, решая для себя, хотел ли он знать почему, но потом опять дернул головой, чуть выпятив жесткий угловатый подбородок, как если бы перечеркнул и отбросил нечто.

– Тебе следует простить меня, – сказал он совсем не тоном просителя, нет, отдал приказ, смягченный лишь самую малость.

Я же не спросила за что конкретно, только по-прежнему не прерывала нашего визуального контакта, давая понять, что если захочет – сам продолжит.

– Я сказал, что тебе не нужно меня бояться, и обманул, – произнес он отрывисто.

 – Но такое больше не повторится, или доверия нам никогда не видать. Та злость… Не на тебя она должна быть. И сказанное мною сгоряча – гадко. Этот жестокий обычай – доргаст – я ведь запретил его уже много лет как. – Мужчина покачал головой и потер переносицу, будто недоумевал и досадовал. – И до сего момента никогда не понимал: неужто обманутому с… мужику так сложно совладать со своей мстительностью и жаждой топтать, причинять боль и разрушения… но вот поди ж ты – сам оказался не лучше тех, кого карал за подобное.

– Я не обманывала… – упрямо начала, но он остановил меня взмахом руки.

– Я не обвиняю. Не тебя. Просто благодаря тебе в очередной раз понял, что справедливость и честность не всегда ложатся на душу гладко, когда касаются лично. Иногда они и поперек горла. – Я не открывала рта, ожидая, что будет дальше. – Предлагаю забыть и принять все как есть. Назад возврата нет ни для тебя, ни для меня, пусть и по разным причинам, так что давай уж пойдем вперед и попробуем сделать из того, что имеем, нечто хорошее… или терпимое.

– Значит ли это, что ты не подвергнешь меня тому отвратительному наказанию? – никаких недомолвок, уж точно не в таком вопросе.

– Нет, и никогда бы не стал. То был дурной порыв и за него стыдно. Но впредь прошу тебя – не обмани меня никогда умышленно, не пробуждай того, о чем и сам не подозревал.

– То есть ты не откажешься от меня теперь, когда все знаешь?

– Нет.