Порченый подарок

Причиной следующего пробуждения было ворчание целителя, принесшего новую порцию горячего питья и высказывающего недовольство онору Бора, что сейчас занимал тот самый стул, где видела в прошлый раз его сына. Я смотрела на него сквозь ресницы и ловила себя на том, что отталкивающих и пугающих черт нахожу все меньше. Темные круги под глазами придавали ему еще больше нормальности, чем раньше, заставляя шевельнуться в душе что-то похожее… на жалость? Даиг, разве такой, как он, может нуждаться в жалости слабой девчонки?

– И чего ты тут высиживаешь, предводитель, – бухтел бородач.

– Отстань, Ундо! – беззлобно огрызнулся главный анир и потер ладонями лицо.

– Тяжко тебе? Ты ж смотри и дальше сразу веселья не жди! Медок-то ликолевый, если вызреть ему не дать, так и будет горечью отдавать, – усмехнулся старший мужчина.

– Вот поучи меня еще, с какого боку к девке-то приноровиться, – раздраженно ответил Бора и поднялся.

– И поучу, а ты послушай!

– Ты лучше Ронра здесь торчать не разрешай, пока меня нет! А с остальным я и сам разберусь! – огрызнулся предводитель и ушел.

– Хватит прятаться, крохотуля, – сказал мне Ундо, и подсунул ладонь под затылок, помогая сесть, и напоил головокружительно пахнущим отваром. – Все у вас хорошо будет с ним. Резок наш Бора, да порывист, а другим ему и быть нельзя. Но и ты горяча да сладка, вязнет он в тебе, вот и не сопротивляйся этому, пусть и вовсе потонет, обоим это только в радость и будет.

***

Следующие три дня я быстро шла на поправку, и поэтому бесконечное лежание в постели стало тяготить меня. Ронра больше не сидел со мной, а только заглядывал раз в день, даже не проходя в комнату, топтался в дверях, не глядя прямо и сильно краснея, и быстро исчезал, тихо поинтересовавшись самочувствием, как, впрочем, и Бора. Тот приходил, выбирая моменты, когда спала, и, пробуждаясь, встречала его пристальный изучающий взгляд, будто он все пытался понять, что я за зверь такой, здоровался, мы обменивались парой фраз, и он пропадал до следующего раза.

Зато кроме всегда оптимистичного Ундо за мной стала ухаживать моя землячка – кресса Конгинда Эмюри, что, оказывается, входила в число наших сопровождающих, и чьей обязанностью было засвидетельствовать в нужный момент законность брака между мной и онором Бора.