Порченый подарок

Его противником был такой огромный мужчина, что у меня просто в голове не укладывалось, как человеческое существо может вырасти до таких размеров. Но Бора управился с ним с противоестественной легкостью, лишив равновесия и заставив рухнуть как вырванное с корнями ураганом дерево, причем, не отрывая взгляда от меня. Как будто ожидал моей реакции. А после схватил огромное ведро с водой, стоявшее неподалеку, окатил себя с головы до ног и зашагал в нашу сторону.

– Кресса Греймунна, приличнее будет сейчас вернуться в свою комнату, – зудела аристократка, но я как к месту оказалась прикована ярким голубым пламенем, исходящим из глаз предводителя аниров.

Он остановился передо мной, но не поднялся по ступенькам, так что наши лица очутились напротив, и часто дышал, но воздуха почему-то стало не хватать и мне. По его коже с волос текли ручейки ледяной воды, но мурашками покрылась моя.

Я твердила себе, что нужно перестать пялиться на его жесткий подбородок, широченные плечи, больше похожие на каменные валуны, на грудь, состоящую из одних твердых мышечных плит и… прости меня, Даиг, на его съежившиеся коричневатые соски, от вида которых заныли мои собственные, но все стояла не шевелясь, тогда как слишком близкое присутствие Бора становилось все отчетливее и интенсивнее с каждой секундой, словно его самого было все больше и больше, и он заслонял от меня весь остальной мир.

– Кресса Греймунна! Это совершенно непристойно для незамужней девушки! – практически взвизгнула навязчивая женщина позади меня, и предводитель аниров медленно, как нехотя перевел на нее взгляд, будто только заметил ее присутствие.

– И верно, Ликоли, достаточно непристойностей, – с нескрываемым раздражением сказал он. – Раз ты уже на ногах, то завтра же мы проведем обряд нашей свадьбы по вашим обычаям, тем более все нужные под рукой, а то дорогим гостям домой уже пора.

И развернувшись, он пошел прочь, а я в дом, повинуясь нытью крессы Конгинды, но не отказала себе глянуть украдкой на обнаженную спину будущего супруга.

Глава 8

– Нет, ну разве не возмутительно! – возобновила свои причитания кресса Конгинда, едва мы вернулись внутрь.