Суккуб в квадрате

По закону, мы, дети со способностями, у кого не было родителей или сильных покровителей, были почти бесправны, пока не заканчивали учебу, так как, будучи необученными, считались потенциально опасными для общества. Тупизм. Как будто те, у кого есть родители, не могли убивать и причинять вред с помощью своих способностей, если бы хотели. Но это никого не колыхало. Ведь права сирот некому защищать. Так что мы были практически собственностью гребаной гильдии, пока росли и учились и еще пять лет после окончания универа. Именно нас всегда швыряли, как мясо, туда, где действительно было жарко.

Нас могли сдать в аренду, практически рабство, на день или на год без права отказа. Обращаться с нами могли как угодно и давать любые по сложности задания, не особо делая скидку на опыт. Все это, конечно, было временно, пока мы не обретали свободу. Но это не меняло сути. Среди сирот-одаренных был самый высокий процент смертности. Кто-то погибал на заданиях, а кто-то просто не хотел так больше жить. Только кого это волновало?

Присутствие инкубов стало просто физически ощутимо.

Я сделала несколько быстрых глубоких вдохов и выдохов, запихивая мою вторую сущность как можно глубже. Она упорно сопротивлялась. Так было всегда, когда рядом были эти жрущие сексуальную энергию демоны. Ну да, подобное ведь тянется к подобному. Ненавижу это!

Едва прозвучала мелодия, возвещающая об окончании пары, в аудиторию вошла ведьма-наставница Катарина и с ней трое инкубов. Я перестала дышать, стараясь спрятаться за чужими спинами.

– Добрый день, милые мои детки! – нежно пропела мерзкая сука.

Я ее ненавидела, и это было совершенно взаимно. Не было никого в универе, кто бы хуже обращался с такими, как я. Продажная до мозга костей, жестокая и бессердечная дрянь – вот кто наша наставница. В любом конфликте она всегда принимала сторону детишек сильных мира сего. При этом торговала нашими способностями и зачастую жизнями, как горячими пирожками, набивая карманы и не давая нам ни копейки. И всегда с удовольствием демонстрировала свою власть над теми, кого некому было защитить.

Наставнице ответил нестройный хор голосов. Я же из-за плеча нашей старосты смотрела на инкубов. Все трое были теми самыми, из клуба. И тот главный, что уже дважды едва не поймал меня, стоял сейчас рядом с наставницей и цепким взглядом обследовал каждого в нестройном ряду учащихся. Одет он был в идеально сидящий на его прекрасно сложенном теле темно-серый костюм, бледно-голубую рубашку с галстуком под цвет глаз.