Перерождение

– Ага, а я тогда Настя Волочкова! – насмешливо фыркнул он, и я совершенно невольно подняла глаза, пройдясь по нему с головы до ног, и хмыкнула. – Что, скажешь, что представила меня в балетной пачке, пупс?

– Нет, голышом на пляже! – огрызнулась я.

– Эротические фантазии и усиленный свербеж между ног – это нормально после обращения. Можешь и дальше пускать на меня слюни, мне не жалко. Телки так делают постоянно, – заявил этот гад и толкнул меня в спину в сторону машины.

Да уж, самомнение тут у кого-то размером с аэробус.

И как он только его за собой таскает?

– Здоровый волосатый голый мужик на шпагате с ракушками на причинном месте? – презрительно закатила глаза. – Я тебя умоляю – от такой фантазии как бы навечно фригидной не стать!

Он переместился так стремительно, что я едва не заорала истерически, когда Риэр сжал мое лицо в районе челюсти пальцами одной руки, словно железными клещами. Как бы я ни сопротивлялась, мой рот приоткрылся, а глаза заслезились от болезненного давления.

Ублюдок же, оскалившись в наглой ухмылке, сунул палец другой руки между моих губ и почти ласково погладил язык.

– Давай-ка я прозрачно намекну: чтобы искать не доевшего твое тщедушное тельце идиота, тебе вовсе не обязательно сохранять способность к вербальному общению. Слуха и готовности следовать приказам вполне достаточно. – Он снова погладил кончик моего языка, сначала мягко, а потом молниеносно надавил так, что слез стало много больше, и тут же отпустил.

 – Ты достаточно сообразительна для намеков или предпочитаешь прямые угрозы или даже действия?

Я прищурилась, страстно мысленно желая ему прямо сию секунду упасть и забиться в предсмертных конвульсиях, и даже в ярких красках себе представила его хрипящего и пускающего пенные пузыри, но вынуждена была кивнуть, настолько, насколько позволял его жесткий захват. И тут же Риэр отпустил меня и как ни в чем не бывало пошел к машине.

Черному большому внедорожнику.

– Обожаю, когда у меня с женщинами гармония и полное понимание, – насмехался он, косясь на меня через плечо. – Жаль только, длится это всегда недолго. Ногами шевели, пупсик!

Придурок! Скотина! Пес шелудивый!

– Я тебе не пупсик! – тихо, но злобно ответила я.

– Ну, должен же я как-то тебя называть!

– Тогда, может, попробовал бы имя спросить?

– «Пупсик» мне больше нравится.