Перерождение

– Давай пей, пупс, в темпе! – пихнул меня Риэр плечом так, что я чуть не слетела с насеста.

– Если я это выпью, то вряд ли смогу соображать адекватно и ходить прямо, – предупредила его.

– А разве я упоминал, что нуждаюсь в том, чтобы ты думала? – нагло ухмыльнулся он, цедя свой напиток. – Твое дело – молча исполнять только то, что скажу, и преданно смотреть в ожидании новых указаний.

Я сжала руки в кулаки, справляясь с желанием выплеснуть содержимое стакана в его наглую рожу. Нет, ну не бесящая ли он до трясучки сволочь! Да чтобы ты соком этим своим захлебнулся, гад самодовольный! Глядя прямо в его откровенно-насмешливые глаза, выдернула из стакана трубочку и быстро осушила его, не останавливаясь, хотя в какой-то момент показалось, что в желудок льется тягучий подслащенный огонь, и даже слезы навернулись.

– Надо же, и не порвалась! – хмыкнул Риэр, глянув на опустевший бокал, и сделал знак рыжей повторить. – А теперь будь умницей, пей потихоньку, сиди на месте и слушай музыку. А у меня дела.

И он просто ушел, мгновенно теряясь в еще прибывшей толпе и оставив меня наедине с новой порцией в совершенно незнакомом месте, в котором я ощущала себя дико некомфортно. Что, блин, за нафиг? На кой черт он меня вообще сюда притащил? Залить по самые глаза алкоголем? И это мы так ловим напавшую на меня долбаную зверюгу? Охрененно профессиональный подход, ага.

Время шло и шло, альфа не появлялся. В голове стало пусто, зато тело ощущалось расслабленным и звенящим одновременно, сердце как будто подстроилось к битам ставшей громче музыки.

Несколько раз ко мне попытались подвалить игриво настроенные особи противоположного пола, но, очевидно, мое упрямое молчание и угрюмый взгляд не располагали к развитию общения, поэтому они как появлялись, так и исчезали. Где-то на середине второго коктейля передо мной встала рыжая барменша.

– Знаешь, привести тебя сюда, а самому уйти перепихнуться в приват-зону – это перебор даже для Рея, – язвительно заявила она. – Ты что, себя вообще не уважаешь, чтобы терпеть такое?

Я уставилась на нее уже изрядно расфокусированным взглядом.

– Единственная, кого волнует, чем он занят сейчас, – это ты, – ответила я ей и… соврала. На самом деле меня изрядно уже достало это сидение на прилипающей к заднице коже, мне хотелось в туалет и вообще свалить отсюда к черту. И концентрация жидкой храбрости в крови, кажется, достигла той критической точки, когда сделать именно это я была вполне готова.