Перерождение

Ну, разве что, может, хоть подобия улыбки, а не насмешливой ухмылки типа «чего я там не видел», когда я натягивала на голое тело халат. Или хотя бы притворно-заботливого «ты в порядке?», а не безразличного «быстрее шевелись!» Да и ладно, переживу и без этих чрезмерных проявлений нежности. Сказать по правде, завтрак в постель у меня случился лишь однажды, в самом начале наших псевдо-отношений с Олежеком. Он притарабанил мне субботним утром в постель горелую глазунью из двух яиц и кофе, по вкусу больше похожий на смолу, чем реально шокировал меня.

Впрочем, шок быстро прошел, когда он стал мямлить о том, что совершенно случайно вчера нарвался в торговом центре на распродажу каких-то супер-пупер крутых игр и как-то внезапно потратил на них всю свою зарплату и пожить нам придется на мою. Эх, я, лохушка наивная, тогда и правда поверила в неблагоприятное стечение искушающих обстоятельств для бедного парнишки с такими честными глазками. Дура идиотская! Надо было ему еще тогда пинка дать, пусть катился бы с лестницы. А яичницу его гадкую на башку скинуть и кофе заполировать!

– Пупс! Ты меня слушаешь вообще?! – раздраженно окликнул меня Риэр, и я, моргнув, уставилась на него, стоявшего в углу кухни и недовольно взиравшего на меня.

– Слушаю! – ворчливо ответила, недоумевая от того, что степень моей стервозности быстро стала прогрессировать. Ну, а с другой стороны, мне так «везет» на мужиков в последнее время, что тут только два варианта: стать циничной и вечно огрызающейся язвой или терпеливо все сносящей овцой.

Пушистое и кучерявое мне не нравилось никогда, так что вторая роль точно не для меня.

– Правило номер раз! – четко произнес альфа, концентрируя на себе мое внимание. – Хотя точнее будет назвать это законом единым и непреложным для всех оборотней вне зависимости от их происхождения. Мы НИКОГДА не рассказываем людям о своей сущности.

– Если так, то откуда все эти легенды, книжки, фильмы и байки? – недоверчиво усмехнулась я.

– Пофиг откуда, пупс! Но ты никогда никому не должна говорить, что больше не человек. Даже если сыщется какой-нибудь неудачник, в которого ты влюбишься до гроба, и его угораздит влюбиться в такую колючую заразу в ответ, ты никогда не сможешь сказать ему, что ты такое. В противном случае, если об этом узнают, наказанием будет смерть для обоих.

– Ладно, с этим понятно.