Ведьма. Открытия

Я же тебе сказал – куда ты, туда и я, только повеление твое надо.

– Ну вот теперь буду знать, – вздохнула я. – Но тогда в голову только Фанирса позвать пришло.

– Вот ты его позвала, и он шляется теперь где-то. Хозяйка дома, а он блукает где-то, валандай негодный. Али ты ему дело какое тайное поручила? – любопытно сверкнул снизу блымкалками Алька.

Я вспомнила свое последнее приказание амфиптеру и замерла. Даже возникло желание срочно связаться с Егором и предупредить, но тут же и прошло. Нафига? Предупредить? И себя же тем и спалить еще больше.

Не то что бы я боялась выглядеть в его глазах еще хуже. Куда еще? Я и так убийца его драгоценного шефа, что всего лишь и хотел меня в рабстве держать и ради живой водицы для своего исцеления народу сколько положить не пожалел. Но по итогу все равно: я плохая подлунная убийца, Филлимонову – посмертные почести наверняка, как заслуженному работнику органов, а для Волхова я навеки запятнана кровью.

Ну и не плевать ли мне, если он догадается, что гадина отправилась на тот свет не без моего участия? Должно быть плевать, но… нет.

– Фанирс! – громко позвала я. – Фанирс, призываю тебя!

– Вот, опять его. Напомнил… – забубнел Алька, а вот амфиптер так и не появился.

– Фанирс! – повысила я голос, но тут сзади раздалось покашливание.

Обернувшись, я увидела домового, что невесть откуда взялся за моей спиной и теперь топтался, мрачно зыркая. Открыла рот поздороваться, но тут же и осеклась, памятуя слова слуги. Просто повелительно кивнула, предлагая говорить.

– Здрава будь ныне и всегда, хозяйка! – забасил бородатый карлик. – Чтоб враги твои все сгинули! Чтобы казна твоя прибывала беспрестанно!..

– Так, ты чего вылез-то с речами своими, полено темное?! – тут же ревниво встал между нами Алька. – Сроду больше двух слов не вытянешь, а тут разговорился, глядите.

– У меня сообчение, – не смутился грубостью домовой.

– Здравствуй и ты, Никифор, – я аккуратно отодвинула ступней делового Альку. – Говори, что у тебя.

– Кхм… сообчение, значится, от змея нашего, – произнес он своим обычным басом и вдруг зашептал, знакомо растягивая шипящие: – Не являюс-с-сь я под очи твои, хоз-с-сяйка, потому как боюс-с-сь гнева твоего з-с-са мое ос-с-слушание невольное.

– Чего? моргнула я.

– Слова его передаю, – нахмурился еще сильнее Никифор, явно начиная сердиться.

– Дак ты нормально говори, вот же королобый, Луна нас сохрани! – влез Алька, но на этот раз я его одернула.